Чтение онлайн

Час истины настал быстрее, чем думала. И вдруг стало страшно…

– Почему, Кать?

Тишина.

– Почему?

– Потому что, в отличие от тебя, у меня всё же есть честь, – выдохнула она и, развернувшись, пошла прочь.

Вот и поговорили…

– Что это значит? – раздался голос за спиной, но Катя не оборачивалась. – Что это значит?

Не оглядывайся! Иди! По щекам катились слёзы – он не должен их видеть. Зачем вообще нужно было встречаться?.. Секундная слабость в подъезде не изменит того, что между ними произошло. Его страдания и душераздирающее «прости» – всего лишь искушение, происки Судьбы. Ты не справилась, поддалась, и теперь расплачиваешься.

Александр стоял в полной растерянности. Он прекрасно помнил, в каком контексте и когда произнёс те слова, но причём тут это?

– Кать! – наконец бросился за ней. – Подожди, не убегай. Кать!

Соколовская часто дышала, пытаясь справиться с эмоциями. Он не отстанет. Господи, теперь придётся либо отвечать, либо… Однако сбежать не получилось, так как Александр заступил ей дорогу, заставив остановиться.

– Не трогай меня!

– Хорошо, успокойся, – в голосе звучала тревога. – Успокойся, ладно? Я не трогаю тебя. Не трогаю. Только, пожалуйста, не убегай.

Она отвернулась в сторону проезжей части.

– Объясни мне.

Молчание.

– Объясни, слышишь?

– Мне пора домой.

– Объясни, что значили твои слова.

Напряжение росло с каждой секундой. Его глаза прожигали. Боже, дай сил выдержать пытку!

– Что значили твои слова? – не выдержал Шторм, сорвавшись на крик.

Редкие прохожие стали оборачиваться. Катя проглотила ком в горле, вытерев мокрую дорожку на щеке. Медленно, словно в режиме стоп-кадр, она посмотрела на парня. Он ждал, едва сдерживаясь. Его полные огня глаза и её затравленный взгляд. Чего добивается?.. Но отступать было некуда. Вот он, а вот она. Либо говори, либо живи с этим дальше. Секунда – и пустым, будто безжизненным голосом, Соколовская произнесла:

– Мы переспали. Это, по-моему, так называется.

Глава 2.11. Семейные ценности

Его брови сошлись на переносице, а на лице читалось изумление. Глаза смотрели на неё как на полоумную. Прошло несколько секунд, прежде чем из неподвижного каменного изваяния Александр начал превращаться в живого человека. Он закачал головой, а уголок губы подёрнулся в жалком подобии улыбки:

– Нет.

Катя равнодушно изучала его лицо, а по щеке побежала ещё одна слеза.

– Мы не могли. Я не мог.

Но её стеклянный взгляд не оставлял сомнений. Да и зачем ей врать? Но тогда… Как?! Почему Стас ничего не сказал? Или он не знал? Чем больше Александр пытался понять, тем длиннее становился список вопросов.

– Я не мог этого сделать, – наконец уверенно произнёс он, отбросив мозговой штурм на потом.

Катя быстро вытерла мокрую щёку и, по-прежнему глядя на него, тихо сказала:

– Не мог… Но сделал.

Александр вспомнил день перед уходом в армию. Её ненависть, проклятия и пожелание смерти… Страх в глазах, когда поняла, кто перед ней стоял… Ошибки быть не могло.

– Кать, я…

Он оборвал фразу на полуслове, потому что не знал, что сказать. Не знал, как такое могло быть. Как, мать его, можно переспать с Соколовской и не запомнить этого? КАК?! Внутри бушевал ураган, ломая все устои и смешивая эмоции в кучу: презрение, сожаление, потрясение, безысходность…

Ты ещё больший ублюдок, чем думал о себе. Надо было подохнуть в Чечне – и это стало бы самым подходящим наказанием для такого урода, как ты…

Шторм проглотил ком в пересохшем горле, всё ещё не осознавая до конца услышанное.

– Иди сюда, – вдруг поднял руку он и притянул девушку к себе.

Не ожидавшая такого, Катя упёрлась ладонями в его грудь, однако все попытки ослабить объятие не увенчались успехом. Он сильнее – она знала это. Но почему-то сейчас не было страшно. Хотелось одного – чтобы ту боль и страх с ней разделил именно он.

– Прости меня, – шептал Александр, крепко сжимая её в своих руках. – Пожалуйста, прости.

Сопротивление стало ослабевать, и по мере того как она сдавалась, плечи начали содрогаться от почти беззвучных рыданий.

– Я тебя ненавижу. Ненавижу тебя, – бормотала Катя. – Что ты делаешь со мной? Зачем мучаешь?

Шторм нежно гладил её по голове. Она снова проливала слёзы на его груди, как и тогда, полтора года назад. Даже место встречи не изменилось – тот же самый Сквер Комсомола, чёрт бы его подрал! Те же самые герои, та же самая сюжетная линия.

– Прости.

Они стояли не двигаясь до тех пор, пока Катя не успокоилась и с её губ не перестали слетать всхлипы. Только когда хрупкое тело застыло, согревшись в его руках, Александр посмел первым нарушить молчание:

– Понимаю, что нужно отпустить тебя, но не могу. Не могу, потому что боюсь, что ты уйдёшь. Навсегда. – Пальцы медленно скользили по прядям волос, ощущая их мягкость. Тепло её тела согревало, успокаивая и давая надежду. Ложную! – Когда думал, что умираю, моим единственным желанием было, чтобы ты узнала: я раскаялся. Все годы службы молился, как мог, умолял Судьбу, чтобы позволила сказать тебе это. И она позволила… Но, как оказалось, я не за то просил прощение.

Тишина, только его частое сердцебиение: тук-тук… тук-тук… тук-тук... Катя внимала каждому слову, изо всех сил сдерживая желание сказать «Уже давно простила». Это эмоции, глупая! Они всегда толкали тебя к нему. Слушать нужно здравый смысл.

– Уже поздно, – прошептала наконец она. – Пора возвращаться домой.

Полное безразличие в голосе причинило боль. Но Александр не собирался сдаваться: в их истории было слишком много нестыковок.

– Я провожу.

– Не стоит, – Катя высвободилась из объятий и тут же ощутила холод. – Здесь недалеко, я доберусь сама.

Он смотрел в спину удаляющейся девушки, чувствуя себя полным ничтожеством.

– Не хотел… Но сделал.

Она дошла до светофора и, подождав, пока загорится зелёный, двинулась дальше, ни разу не обернувшись.

– Мы переспали. Это, по-моему, так называется…

Александр с силой сжал челюсти. Затравленный взгляд, ненависть и проклятия… НО ПОЧЕМУ, МАТЬ ЕГО, ПАМЯТЬ НИЧЕГО НЕ ВЫДАВАЛА? Почему никто ни разу не поднял этот вопрос? Почему его не наказали? Почему она не заявила? С этим количеством «почему» ещё стоило разобраться. И первым, с кого начнёт, станет брат. Ему наверняка должно быть что-то известно.