Чтение онлайн

– Считай это благословением.

И, как ни в чём не бывало, он вернулся к окну, снова заложив руки за спину.

– Генерал-майор… – Брунько хотел что-то сказать, но его перебили:

– Делайте Вашу работу, капитан. Лично я так и не услышал внятного ответа на поставленные вопросы, а мы с Вами прекрасно знаем, что в первую очередь нужно считаться с пожеланиями призывников.

Опустив глаза в бумаги, Брунько громко спросил:

– Род войск и место предполагаемой службы?

Всё ещё стоя у стены, Шторм медлил. Уверенность в себе, с которой вошёл в кабинет, испарилась. А если всё, что говорил этот сумасшедший, правда? Кровь в ванной не могла взяться ниоткуда. Но он ни с кем, кроме Кругловой, не спал. Ведь не спал же?

Шторм посмотрел на неподвижного генерал-майора. Он не угрожал. Такие не угрожают – они ставят перед фактом. Неужели на последней вечеринке была малолетка? Дядя Вадим убьёт, если узнает.

– Род войск и место предполагаемой службы? – повторил вопрос капитан.

– ВДВ, – ответил наконец растерянно Александр. – Чечня.

– Что тебе понадобилось от моей дочери? – прорычал генерал-майор, испепеляя Шторма взглядом.

Катя медленно моргнула. Это катастрофа.

– Дочери? – Александр растерянно посмотрел на девушку, а затем снова вернулся к офицеру.

– Папа…

Ледяной взгляд обдал арктическим холодом, заставив замолчать. Катя ещё ни разу не видела его в таком состоянии. Дьявол во плоти, и виновата во всём она.

– Похоже, наш последний разговор ничему тебя не научил, – переключился на парня Богданов. – Что нужно сделать, чтобы ты оставил её в покое? – В два больших шага он оказался рядом и, пригвоздив к стене, сдавил горло локтем.

– Папа! – вскрикнула девушка.

– Вернись в квартиру! – рыкнул тот.

– Пап, оставь его…

Однако слова не возымели действия. Он продолжал удерживать Александра, вот-вот грозясь лишить его жизни прямо здесь, в подъезде.

– Пап, пожалуйста… Пап… – На глаза навернулись слёзы, и она больше ничего не придумала, как громко выкрикнуть: – Я люблю его!

Фраза прогремела как гром среди ясного неба, заставив всех опешить. В диких глазах Богданова появился хищный прищур. Он посмотрел на дочь, а затем на растерянного Шторма. Представление явно затянулось, и точно не требовало лишних свидетелей. Молча генерал-майор нажал на кнопку вызова лифта, и, когда двери раскрылись, затолкал Александра внутрь.

Катя с ужасом наблюдала за тем, как створки закрылись, и кабина двинулась с места. Куда? Наверх или вниз? Она до боли кусала сжатый с силой кулак, проклиная себя за несдержанность. Что она надела? Теперь он точно убьёт его…

Едва только остались без посторонних наблюдателей, Артём Геннадиевич снова лишил Александра возможности дышать и двигаться:

– Я приложил все усилия, воспользовался всеми связями, чтоб ты подох там. Забыл о чести, только бы мой ребёнок никогда больше не вспоминал о тебе, но ты как бельмо на глазу.

– Товарищ генерал-майор, – прохрипел Шторм.

– Чечня сделала из тебя героя. Мои друзья готовы назвать тебя сыном, но для меня ты всегда будешь ублюдком, посягнувшим на честь моей дочери.

– Я хочу…

Но он не успел ничего сказать: сильные руки резким рывком оторвали его от стены и вновь пригвоздили к ней. Затылок свело болью.

– Если ты снова подойдёшь к ней, если посмотришь в её сторону… – Предплечье сдавило шею и стало нечем дышать. – … клянусь, я лично вышибу тебе мозги.

Александр попытался ослабить давление, но получилось с трудом.

– Нужно было сделать это ещё полтора года назад, но лёгкой смерти ты не заслуживал. Хорошо спланированное преступление требует такого же изощрённого наказания.

Увидев, как побледнело лицо парня, офицер ослабил хватку, дав ему возможность вздохнуть.

– Я предупредил. ПТСР не делает из тебя психа, сержант, но постоянное чувство вины, боязнь холодного оружия и пребывание в «горячей точке» могут стать достаточными причинами, чтобы медики пришли к выводу, что ты слетел с катушек по возвращении домой. – Хищный прищур и холодная усмешка: – Я превращу твою жизнь в Ад. На гражданке тебе уже нет места, ты это чувствуешь, а военное будущее, которое обещал капитан Терехов, под большим сомнением. Не вынуждай меня переходить от угроз к действиям, Шторм. Раздавлю, как клопа.

С этими словами он отпустил его, отступив на шаг. Согнувшись пополам, Александр стал хватать ртом воздух. На лице генерал-майор отразилось презрение. Что бы ни говорили о нём Терехов и Денисов, раскаяния ублюдка не примет. Слёзы дочери и её затравленный взгляд – этого никогда не забыть, как и того, каким образом ему удалось уложить девочку в постель.

Подождав, пока двери лифта откроются, мужчина вытолкал Александра на лестничную клетку первого этажа и нажал на кнопку с цифрой «15». Теперь предстояло получить объяснения ещё у одного человека, предательства со стороны которого он не ожидал…

Глава 2.17. Судья, Палач и Ангел-Хранитель

Как ушёл, как добрался до квартиры родителей и как провёл большую часть дня – не помнил. Рутина потеряла смысл, как и желание с кем-то общаться и кого-то видеть. Открывшееся обстоятельство перевернуло всё с ног на голову. Катя и генерал-майор – родственники. И не просто, мать твою, родственники…

Александр сидел в гостиной, обхватив голову руками. Чеченский плен, важность заложников, рвение, с которым Арчи искал девушку, – всё потому, что Катя была дочерью генерал-майора ВДВ. Вот откуда такая осведомлённость в военных терминах и использовании боевого оружия. Детали, на которые не обращал внимания… Единственное, о чём боялся думать, – это то, как оказался в Чечне. Пограничное состояние сумасшествия, изуродованная конечность, смерть Кирилла, ночные кошмары, фобии, та боль, что испытал… Александр вскочил на ноги, громко зарычав. У всего этого было одно имя – Соколовская. Судья и Палач в одном лице.

Ангел-Хранитель и та, кому ты отдал своё сердце.

Когда мысли пришли в порядок, на часах уже было шесть вечера, и хоть большая часть вопросов получила ответы, кое-что всё ещё оставалось под чёрной завесой с табличкой «Секретно». Александр вошёл в ванную. Включив холодную воду, он умылся. Мозговой штурм утомил, но то, что в этот раз играть в Шерлока не получится, – это точно. Хватит с него самостоятельности! Одно дело – пытаться выяснить, спал с Соколовской или нет, но совсем другое – разгребать последствия чьих-то действий.