Чтение онлайн

Я почувствовала, что проиграла:

– Он сказал, что не хочет ехать, - призналась я. – Он хотел посмотреть телевизор и поваляться на диване.

– Может, я и мудак, но кое-что знаю. Если бы я кого-то любил, я бы вез ее в машине гребаный час или около того, на встречу, если бы она меня попросила. Если бы я не любил или не так уж она мне и нравилась? Тогда, нет, я бы повел себя как Майкл, развалился на заднице перед теликом и забыл обо всем остальном.

– Он устает. Он много работает. В этом нет ничего такого. – Даже я слышала оборонительный тон в своем голосе.

Шторм медленно кивнул:

– Ладно, я понял. В этом есть смысл.

Этот парень просто идиот. У него нет никакого права судить мои отношения. Люди не остаются вместе на долбаных двенадцать лет, если ничего не чувствуют друг к другу. Ему просто этого не понять, потому что сам такого не испытывал. Мне его жаль. Самые долгие отношения у него были с этой чертовой псиной.

– Может, нам попытаться немного поспать?

Мне очень даже понравилось его предложение. Сон подразумевал полное отсутствие его тупых замечаний и суждений.

– Хорошая мысль, - согласилась я, прислоняясь головой к окну и глядя на быстропадающий снег. Так мне не придется видеть как он сидит и смотрит на меня. Мы укрылись концами одеяла и игнорировали друг друга. Холод «кусался», но одеяло было плотное и тяжелое обволакивало наши тела теплом. Надеюсь, я не замерзну во сне до смерти.

____________________________________________________________________________

Snickerdoodle* - американское печенье с корицей домашнего приготовления

Иглу** - куполообразное жилище канадских эскимосов, сложенное из снежных блоков

Когда я проснулась, первые несколько секунд не могла понять, где нахожусь, пока воспоминания вчерашнего дня не начали заполнять мой мозг. Я медленно подняла голову, шея ужасно затекла от того, что я спала, прислонившись головой к холодному окну. Потерла шею и взглянула на Шторма, который растянулся рядом со мной, его ноги были у меня на коленях. Какого черта?

Я столкнула его ноги, и он проснулся.

– Убери от меня свои чертовы ноги.

Я сразу поняла, что он не «жаворонок». Он медленно открыл глаза и осмотрелся вокруг, в полусонном состоянии.

– А? Что происходит? – он выпрямился и уставился на меня. – Что ты делаешь?

– Твои ноги были на мне.

– И что, блядь?

– Я тебе не подставка для ног!

– Иисусе, Эвелин. Мы застряли в маленьком пространстве, а у меня рост сто восемьдесят восемь. Уж извини, что немного растянулся.

– Ну, не делай так больше.

Я покрутила шеей, пытаясь избавиться от боли.

– Ужасно. Моя шея убивает меня.

– Моя тоже. А еще хуже, когда тебя будит какая-то стерва, - он вытянул руки, чтобы размять их, и практически достал до моего лица. – Все тело болит.

Нико тоже проснулся и теперь смотрел на нас. Он начал скулить и крутиться на сидении, потом замер и посмотрел на Шторма в ожидании.

– Его нужно покормить и выгулять. Я выведу его. У меня лопата в багажнике. Нужно почистить грузовик от снега. Мы не можем сидеть с тридцатью сантиметрами снега над головой.

Я кивнула ему в ответ, и поняла, что мне тоже нужно в туалет. Вот это совсем нехорошо. Вокруг машины больше, чем тридцать сантиметров снега. А я до сих пор в этих ужасных туфлях.

– Эм, Шторм? Мне тоже нужно в уборную.

Как же это неловко. Я готова провалиться на месте.

– Вот, черт. Это проблема. – Он пробежался рукой по волосам и пожевал губу. – Ладно, я все сделаю. Я выведу Нико и возьму лопату. Потом уберу снег, чтобы получилась тропинка с небольшим пространством, чтобы ты могла стоять. Придется тебя нести. Снова.

– Я просто не могу в это поверить.

– Это все, что мы можем сделать. У нас довольно ограниченный выбор. У меня есть открытая упаковка салфеток.

Уверена, мое лицо окрасилось миллионом оттенков красного.

– Ладно… спасибо. Будь осторожен, хорошо?

Мне еще не хватало, чтобы он сейчас упал и поранился.

Он надел пальто в нашем ограниченном пространстве и кивнул мне.

– Я вернусь за тобой через несколько минут.

Пока Шторм и Нико были снаружи, я попыталась мысленно собрать все, что со мной происходило. Я никогда не была в лагере. И я точно никогда не думала, что мне придется писать на улице в метель. Моя подруга Эми будет смеяться до усрачки, когда я ей об этом расскажу. Через очищенное окно я увидела, как Шторм собрал немного снега и бросил снежок Нико, а тот побежал за ним, взял в зубы и принес обратно Шторму. Я не смогла удержаться от улыбки. Я видела, как они любят друг друга. Шторм рассмеялся и потрепал пса по голове, а пес завилял хвостом в волнении и ожидании, чтобы бежать за следующим снежком.

После того, как он очистил весь грузовик и сделал небольшую тропинку, то открыл дверь грузовика.

– Ладно, сладкая, сделаем это.

– Шторм, это очень унизительно. Я не хочу, чтобы меня относили на улицу, чтобы пописать.

– Хорошо, я тебя понял, правда. Давай просто покончим с этим. Снегопад снова усилился и тропинку, которую я сделал, скоро заметет. Я только отнесу тебя туда, поставлю на землю, а затем вернусь за тобой, договорились? Ничего такого.

Давайте я скажу прямо, когда парень относит тебя на руках, а потом ты стоишь в снегу и морозишь задницу, пытаясь пописать – это самое унизительное, что только может случиться.

Когда мы вернулись к грузовику, Шторм начал рыться в багажнике, где у него лежал один из тех больших металлических ящиков с инструментами, вот только, я думаю, вместо инструментов она была заполнена продуктами. Когда он вернулся в машину, в руках у него чего только не было. Все это он бросил на сидение между нами: бутылки с водой, чипсы, батончики-мюсли, печенье, крекеры и сыр. Мы по очереди кормили Нико большими галетами для собак, и я с благоговением смотрела, как Шторм взял одну из бутылок с водой и осторожно засунул в рот Нико, и пес действительно пил из нее.

– Ого. Вот это реально круто. Как ты его этому научил?

Шторм вовсю улыбался возле своей крутой собаки.

– Мы часто путешествуем, и я иногда забываю взять его миску. Приходится импровизировать.

Я съела три батончика-мюсли и выпила немного воды. Мне было страшно есть больше, потому что я могла снова захотеть писать посреди чертового снега, а то и чего хуже. Я содрогнулась от одной мысли об этом.

– У меня еще есть апельсиновый сок. Хочешь один?

Я покачала головой: