Чтение онлайн

Внизу я в конце концов обнаружила Молли в буфетной — она ставила в расписной цветочный горшок лиловые и розовые первоцветы, держа в руках целую охапку.

— Как спалось? — тут же поинтересовалась она.

— Спала как убитая. Простите меня за вчерашнее.

— Голубушка, просто вы были ужасно усталая. Это вы меня простите за то, что я не сразу это поняла. Вы, должно быть, хотите позавтракать?

— Только кофе.

Она увела меня в кухню, подогрела кофе, а я приготовила себе несколько гренков.

— Где все? — спросила я.

— Элиот, разумеется, в гараже, а Петтифер уехал на машине в Фоберн за какими-то покупками для Гренвила.

— А чем мне заняться? Наверное, я тоже могла бы сделать что-нибудь полезное, помочь…

— Ну… — Она прикидывала.

Я разглядывала ее. В это утро на ней были свитер из козьей шерсти цвета жженого сахара и изящная твидовая юбка; безукоризненно подкрашенная, причесанная волосок к волоску, она казалась почти немыслимо, нечеловечески опрятной.

— Вы могли бы съездить в Порткеррис за рыбой для меня. Владелец рыбного магазина позвонил мне, сказал, что они получили партию палтуса, и я думаю, что неплохо было бы приготовить на ужин рыбу. Могу дать вам мою малолитражку. Вы водите машину?

— Да, но не могла бы я пройтись туда пешком? Я люблю пешие прогулки, а утро такое чудесное.

— Конечно, если вы так хотите. Можете пройти коротким путем через поля и потом по тропинке над скалами. Я знаю… — Вдруг ее осенило: — Послушайте, возьмите с собой Андреа! Она вам и дорогу покажет, и рыбный магазин. К тому же, она совсем не гуляет, торчит дома безвылазно. Будь ее воля, она бы вообще не двигалась. Прогулка ей будет очень полезна.

Так можно было бы говорить о собаке, ленивой, не желающей двигаться. Идея провести целое утро в обществе Андреа не слишком мне улыбалась, но я пожалела Молли, взвалившую на себя обузу в виде этой малосимпатичной девушки, и сказала, что сделаю, как она предложила, а закончив завтрак, отправилась на поиски Андреа, которую в последний раз Молли видела на террасе.

Я нашла ее в плетеном кресле. Завернувшись в плед, она возлежала, греясь на солнце и брюзгливо оглядывая окрестности, как страдающий от морской болезни пассажир на палубе.

— Сходишь со мной в Порткеррис? — спросила я ее.

Она пригвоздила меня взглядом своих выпученных глаз.

— Зачем это?

— Да Молли попросила меня сходить туда купить рыбы, а я не знаю, где магазин. И потом, утро такое хорошее, и она подумала, что мы могли бы прогуляться к скалам.

Обдумав мое предложение, она сказала «ладно», выпуталась из пледа и встала. На ней были все те же грязные джинсы, что и накануне, и белый свитер, прикрывавший ее худые бедра. Вернувшись в кухню, мы взяли корзинку и через террасу и сад на холме начали спускаться к морю.

В нижней части сада по ступенькам можно было перебраться через каменную стену, и Андреа первой влезла на нее, но остановилась, потому что я захотела еще раз бросить взгляд на мастерскую, открывшуюся под новым ракурсом. Мастерская, как и говорил Джосс, была заперта, стояла с замкнутыми ставнями, выглядела грустной, запущенной. Знаменитая северная стена была плотно затянута шторами, так, чтобы ни единой щели не осталось для глаз любопытных прохожих.

Андреа стояла на стене и смотрела туда же, куда и я.

— Он больше не работает, — сказала она мне.

— Я знаю.

— Никак не пойму, почему. Он хорошо себя чувствует.

Волосы ее развевались на ветру. Она спрыгнула со стены и скрылась из глаз. Бросив последний взгляд на мастерскую, я последовала за ней и, пройдя утоптанной тропинкой по склону через пестрые клочки полей, а потом, пробравшись сквозь заросли высокого, до пояса, утесника, мы наконец вышли к ступенькам, от которых начиналась дорожка над скалами.

Видимо, это был излюбленный прогулочный маршрут всех приезжавших в Порткеррис, потому что здесь были уютные скамейки, стояли урны для мусора и таблички, предостерегавшие гуляющих подходить слишком близко к краю скалы, чтобы не стать жертвой оползня.

Андреа, недолго думая, тут же бросилась к самому краю и, перегнувшись, заглянула вниз. Вокруг нее с криком кружили чайки, ветер рвал ее волосы и мешковатый свитер, а снизу доносился далекий гул — это волны с грохотом бились о скалы. Широко раскинув руки, она легонько качнулась вниз, словно желая броситься со скалы, но увидев, что эта самоубийственная попытка не произвела на меня впечатления, вернулась на дорожку, и мы друг за дружкой продолжили путь. Андреа — впереди.

За уступом скалы нам открылся вид на городок, чьи серые домики теснились в излучине залива и карабкались в гору до самой вересковой пустоши. Пройдя через ворота, мы вышли на настоящую дорогу, пошире, где уже могли идти рука об руку.

Андреа разговорилась.

— У вас только что умерла мать, да?

— Да.

— Тетя Молли рассказывала мне о ней. И сказала, что она была шлюхой.

Я изо всех сил постаралась сохранить невозмутимость, иначе для Андреа это было бы слишком легкой победой.

— Она ее толком не знала. Много лет они вообще не виделись.

— Но она была шлюхой?

— Нет.

— Молли говорила, что она жила с разными мужчинами.

Я поняла, что Андреа не просто хотела меня уколоть, ей было искренне интересно, и в тоне ее чувствовалась даже некоторая зависть.

— Она была очень веселая, влюбчивая и очень красивая, — сказала я.

Андреа приняла это к сведению.

— Где вы живете?

— В Лондоне. У меня там маленькая квартирка.

— Одна живете или с кем-то?

— Одна.

— Ходите на вечеринки и всякое такое?

— Хожу, когда приглашают и когда хочется.

— Вы работаете? У вас есть работа?

— Работаю. В книжном магазине.

— Господи, ну и скучища!

— Мне нравится.

— Ас Джоссом вы как познакомились?

Вот, наконец, подумала я, мы и подошли к делу.

— Познакомилась с ним в Лондоне, когда он чинил мне кресло.

— Вам он нравится?

— Я не так хорошо его знаю, чтобы он мог мне не нравиться.

— Элиот его ненавидит. И тетя Молли тоже.

— За что?

— Потому что им не нравится, что он вечно торчит в доме. И они обращаются с ним так, словно он должен говорить им «сэр» и «мадам», ну а он, конечно, так не считает. И он болтает с Гренвилом и развлекает его. Я слышала их разговор.