Чтение онлайн

И мне припомнилось мое бюро, мамино бюро, которое она предназначила мне, спрятанное в углу мастерской Джосса.

И я услышала голос Молли:

«Не понимаю этого его странного увлечения. Меня оно просто пугает. Джосс прямо как будто околдовал его».

София и Джосс.

Было абсолютно темно. Часов я не имела и потеряла счет времени. Вой ветра заглушал прочие звуки, поэтому я не услышала шагов Элиота на тропинке, когда он шел к мастерской, шагов осторожных, потому что фонарик забрала я. Я не слышала ничего, пока дверь не распахнулась, словно от порыва ветра, и шнур лампочки тут же не пришел в движение, начав бешено раскачиваться, а я чуть с ума не сошла от страха. В следующую же секунду в мастерскую весело вбежал Руфус и распростерся рядом со мной на диване, и я поняла, что не одна.

Мой кузен Элиот обозначился в дверном проеме на фоне темноты. На нем были замшевая куртка и бледно-голубой свитер с высоким воротом, а плечи его, как плащ, драпировал дождевик внакидку. От резкого света тонкое лицо его казалось очень бледным, а глубоко посаженные глаза выглядели черными дырами.

— Мама сказала мне, что вы здесь. Я пришел, чтобы…

Он осекся, и я поняла, что он заметил портрет. Я не могла шевельнуться. Я окаменела от холода, а потом, все равно предпринимать что-нибудь было уже поздно.

Он вошел, закрыл дверь. Опять заплясавшие было тени постепенно угомонились.

Мы оба молчали. Я гладила голову Руфуса, инстинктивно ища успокоения в прикосновениях к мягкой и теплой собачьей шкуре, и смотрела, как Элиот, скинув дождевик, бросил его на стул и, медленно направившись ко мне, уселся рядом. Все это время он не сводил глаз с портрета.

Наконец он заговорил.

— Господи Боже, — сказал он.

Я молчала.

— Где вы это отыскали?

— В углу… — Голос мой прозвучал хриплым карканьем. Я прочистила горло и сделала новую попытку: — В углу, заваленном другими холстами.

— Это София.

— Да.

— Вылитый Джосс Гарднер.

Так и он этого не отрицает.

— Да.

— Наверное, внук Софии, как вы считаете?

— Да. Судя по всему, так и есть.

— Да, пропади я пропадом!

Откинувшись на спинку дивана, он скрестил свои длинные элегантные ноги, внезапно расслабившись, — эдакий искушенный знаток живописи на закрытом просмотре.

Явное удовольствие, написанное на его лице, меня озадачивало — я не хотела, чтобы он думал, будто и я это удовольствие разделяю.

— Я не искала портрета, — сказала я. — Мне было интересно узнать, как выглядела София, но я понятия не имела, что здесь можно найти ее портрет. Я пришла отобрать себе картину, потому что Гренвил сказал, что я могу взять себе в Лондон какую-нибудь из его картин.

— Я знаю. Мама говорила.

— Элиот, не надо нам это обсуждать.

Но он не обратил внимания на мои слова.

— Знаете, всегда в этой истории с Джоссом была какая-то странность, нечто необъяснимое. То, как он появился в Порткеррисе, неизвестно откуда и почему. И то, что Гренвил не удивился этому появлению и дал ему работу, позволил распоряжаться в Боскарве. Я никогда не доверял Джоссу. Чем он занимается вне Боскарвы, покрыто тайкой. И эта пропажа бюро, того, которое должно было перейти к вам. Все это крайне подозрительно.

Я знала, что должна рассказать Элиоту о том, что обнаружила бюро у Джосса в мастерской. Я уже открыла рот, чтобы сделать это, но тут же опять закрыла его: слова не выговаривались. А кроме того, Элиот все говорил, не замечая моей попытки вставить слово.

— Мама считает, что он каким-то образом околдовал Гренвила, получил над ним власть.

— Вы намекаете на шантаж?

— Возможно, не впрямую, но в известной степени. Ну, знаете, как это бывает: «Вот я, внук Софии, посмотрим, чем вы можете мне помочь!» И Петтифер, должно быть, в курсе. У Петтифера и Гренвила друг от друга секретов нет.

— Элиот, мы не должны никому говорить, что нашли этот портрет.

Повернув голову, он посмотрел мне в глаза.

— Вы так взволнованы, Ребекка. Беспокоитесь за Джосса?

— Нет. За Гренвила.

— Но Джосс вам нравится.

— Нет.

Он притворно изумился:

— Но Джосс так нравится всем. Кажется, нет человека, который не подпал бы под его веселое обаяние, — и Гренвил, и Петтифер. Андреа так просто от него без ума, ни на секунду не оставляет его в покое. Думаю, что здесь не без физического влечения. Я считал, что и вам суждено присоединиться к большинству. — Он нахмурился. — Но он вам все-таки нравился.

— Раньше да, но не теперь, Элиот.

Последнее его заинтриговало. Он слегка изменил позу, сел ко мне лицом и закинул руку на изогнутую спинку дивана, за мое плечо.

— А что случилось? — спросил он.

Что случилось? Да ничего. Просто Джосс чем-то всегда смущал меня, смущали эти странные совпадения, переплетения, словно связавшие воедино наши жизни. И он украл мамино бюро. И сейчас, в эту самую минуту, он продолжает свой тайный роман с этой малоаппетитной Андреа. От одной мысли об этом все в душе моей переворачивалось, а воображение неслось вскачь.

Элиот ждал моего ответа, но я лишь пожала плечами и, безнадежно покачав головой, сказала:

— Я изменила мнение о нем.

— А вчерашний день к этому отношения не имеет?

— Вчерашний день?

Я вспомнила, как сидела с Элиотом на прогретой солнцем террасе маленького паба, вспомнила двух мальчишек, пускавших свою шлюпку по синим водам ручья, и, наконец, вспомнила руки Элиота, обнимавшие меня, вкус его поцелуев и ощущение, что теряю контроль над событиями и словно падаю вниз со скалы.

Меня опять пробрала дрожь. Руки мои, холодные и грязные, лежали у меня на коленях, и Элиот, прикрыв их ладонями, сказал с некоторым удивлением:

— Да вы замерзли.

— Ну да. Я здесь уже много часов.

— Мама сказала мне, что вы собираетесь вернуться в Лондон. — Кажется, оставив в покое Джосса, мы переменили тему, за что я была очень благодарна.

— Да, мне надо ехать.

— Когда?

— Завтра вечером.

— А от меня вы это скрыли.

— Я только утром приняла решение.

— Вы и мнения меняли, и решения принимали, и все это за один день.

— Я не заметила, как пролетело время. Почти две недели, как меня нет на работе.

— Вчера я просил вас остаться.

— Но мне приходится ехать.

— Что могло бы вас остановить?

— Ничего не могло бы… то есть… я не могу… — Я по-идиотски запиналась. Замерзшая, грязная, усталая, я не была готова к такому разговору. Может быть, позднее я бы что-нибудь сообразила.

— А если я попрошу вас выйти за меня замуж, вы останетесь?