Чтение онлайн

Устало опустился в низкое кресло, так что над столом оказались только глаза и лоб. Это заставило собеседников улыбаться еще шире, но в листочках что-то пишут и передают по кругу. Карикатуры что-ли рисуют?

– И что ты предлагаешь?

– Всё очевидно, сто раз уже говорил, не нужно прятать новые технологии, которые помогут в развитии гражданской промышленности.

– А если враг сделает этот, беспилотник с ракетой.

– Да причём тут… У-ууу – завыл я от усталости. – Я говорю о медицинских препаратах, новых полимерах и электронике. Пока вы всё прячете, там это изобретут. Вы начнете разворачивать производство, а рынок уже заполнили дешёвые продукты с запада.

– Закроем границу, введем пошлины.

– Ты дурак или издеваешся? – вместо обиды собеседник заржал, но мысли в глазах закрутились. – Один ваш коллега, сдаст Американцам всю резидентуру, только потому, что его дочь не выпустили в больницу Швейцарии и она умерла. Шантажа испугались идиоты? – опять смешки, но в глазах появилась злоба. На меня или своих коллег, список с которыми они получили почти 2 месяца назад.

– Ну а с этими что делать? – устало швырнул “дело” генерал.

– Цензура должна идти не от власти, а от народа. Власть не должна боятся своих критиков, которые подмечают недостатки. А народ должен сам поправить, когда критик переходит грань, иногда кулаками. Начнет писать только о плохом, не предлагая вариантов, стравите с таким же, пусть грызутся. Салтыкова-щедрина в школе проходят, а его генералы и через 70 лет будут актуальны. Зажрались и безнаказанно воруют. Нужно менять систему ценностей, а не людей в системе. Не может сотрудник милиции вызывать жалость или страх. Вы ведь за это девченок посадили? За стих про постового на котором форма, как седло на корове? А если сотрудники будут образованнее священников и с телами Аполлонов, хоть одна подобное напишет? Да они его взглядами разденут и начнут хвалебные оды сочинять. Вы сами того сотрудника видели? Стоит как голодный заяц, на пне, Мазая ждёт. Не стыдно, за образ советской милиции? – улыбки ещё висят на лицах, но уже есть нервные смешки, пора заканчивать. – Извините товарищи, сорвался. Давайте до следующей пятницы.

– В следующую пятницу поход на рыбалку, с студентами. Списки на согласовании. – раздался голос в спину.

– Ну значит, через две недели, подумайте пожалуйста над группами цензоров. Бабулек туда деловитых, главное беспартийных, но с высокой моралью. Ни каких вредных привычек и тем более гомосятины. Эти пусть дороги строят, народ должен знать, кого и какими словами назвать, когда в очередную яму угодит. [13]

– Что у нас дальше? – спросил я выходя из кабинета.

– Сон и ученые, по третьему проекту. – услышал в ответ.

После атомного и ракетного, третьим проектом стояла электроника, значит приехали компьютерщики и программисты Брука, наглых украинцев, я из списка вычеркнул. Они всё себе заберут. Сами потонут и советскую микроэлектронику утопят. Надеюсь собрали всех кого просил. Ладно, после обеда узнаю.

Меня привезли в какой то заброшенный замок, по видимому бывший монастырь. На вопросы не отвечали, но я понял, что планируется создание закрытого проекта. Я слышал о подобных, от преподавателей. Остальных людей нашей группы, я не знал. Недалеко от собравшихся, мужчина с детской непосредственностью жаловался на чекистов, милиционеру. Хотя тот был очень крупным и сильным, где МВД и где МГБ? Его самого быстро закроют.

– А, ты бы что подумал? На вопросы не отвечают. Подошли возле института, документы спросили и попросили проехать. А я помню как отца в 38-м, также без объяснений. Когда увидел Исаак Семёновича обрадовался, но он тоже ничего не знал. – торопливо высказывался удивленный мужчина, своему товарищу.

Как у такого книжного червя, как и я собственно, может быть друг таких огромных размеров понять несложно. Многие связаны войной. А то что этот здоровяк, работает в органах, было удивительно. Своей жизнерадостностью и бодростью, он явно выбивается из образа тех мвдшников, кого я знаю.

– Так. Где те, кто вас привёз? Серая? Хорошо. – милиционер нехорошо прищурился на указанную приятелем машину. Теперь он стал больше походить на людей Берии, но всё равно не достаточно. – Товарищи проходите, не стойте. Там чай, пряники приготовлены. Вы наверное проголодались с дороги? Башир, я тебя позже найду, если что, говори, что мой друг.

Я проводил взглядом, явно хорошего человека и направился к входу в здание, по виду бывшей церкви. По дороге я продвинулся к Баширу, который шёл вместе с Бруком. Хотел представиться, но случая не выпало. Комната оказалась открытой верандой, на столах действительно, стояли самовары и блюда со сдобой и пряниками. На одном были рядами составлены бутылки с минералкой и вином.

В помещении нас было 11 человек. Видно, большинство были ранее знакомы, они не стесняясь, принялись за чай. Мне тоже досталась большая, пол-литровая чашка незнакомого травяного напитка. Из присутствующих, я был самым молодым, а потому постеснялся первым подходить знакомиться. В этой компании я знал только одного человека, Исаака Семёновича Брука. Возле него собралось большинство, в том числе единственная женщина. Еще двое мужчин, ушли в дальний угол и оживленно что-то обсуждали, периодически показывая взглядом то на окна, то на группу Брука. Меня никто не замечал и я был этому даже доволен потому, что услышал за окном звуки гитары. Недалеко, на лавке сидел мальчик и играл на гитаре грушевидной формы.

Ну раз дети могут свободно гулять по территории, мне тоже можно, тем более запрет был, предупредить, “Если решите уйти за стены”, нас это тогда немного развеселило. Кроме того, я неплохо владею инструментом и смогу дать пару советов начинающему музыканту.

– Андрей. – представился я когда парень сделал паузу в мелодии и посмотрел на меня.

– Анатолий, можно просто Толик – протянул он в ответ руку. – А ты Киплинга знаешь?

Мне хотелось, похвастаться перед парнем, что не просто знаю, а написал мелодию, на собственный перевод его стихов, но парень нахально меня перебил. – Ну слушай Андрей,

– Это похоже перевод, цыганской дороги? – я только сейчас обратил внимание, что вокруг нас образовалась небольшая толпа людей, среди которых узнал прошлогоднего выпускника моего университета, орденоносца Анатолия Ивановича Китова. Я с ним пересекался на семинаре Колмогорова, но знаком не был.

– Ну, наверное это он и есть. – Китов, улыбаясь ответил за парня. – Так, все собрались? Отлично. Пойдем, пора начинать. – и направился в сторону террасы.

Мальчик положил инструмент на лавку и побежал догонять Анатолия Ивановича. Когда я вошёл, все сидели за столом, с которого убрали чайные принадлежности и положили письменные. Брук придирчиво разглядывал сразу дюжину обычных карандашей, перья и чернильницы отсутствовали. Я занял свободное место и заметил, как мальчишка располагается с ногами, в невысоком кресле с журналом в руках. Возле соседнего стола стояли двое мужчин, в лёгкой одежде. Они равнодушно шептали между собой и видимо являлись охраной появившихся свёртков. А может нашей?

– Здравствуйте товарищи, прошу прощения за срочный вызов и некоторых сотрудников МГБ, которые не удосужились объяснить свои цели. В знак извинения они приготовят уху. – Китов выступал как настоящий военный, вытянувшись по стойке смирно, как будто отчитывался перед генералитетом.

– Нет, уха уже готова, они за пивом в город побежали, по дороге ещё раков наловят – сказал мальчишка и только поняв, что пауза затянулась, поднял голову от журнала. – я перебил? Извини дядя Толь, но у меня зубы сводит от твоего доклада, может забудем устав? Хотя бы в этом кругу.