Чтение онлайн

Михалыч умеет хранить секреты, даже от себя. Никогда не рвался за деньгами и должностями, тихо уйдет в своем доме, который построит в конце 50-х. Его будут песочить на парт. собраниях за буржуйские хоромы, в целых 90 кв.м. То что строил своими руками, тегая бревна по два центнера, а пристройка под гараж и не отапливаемая веранда входят в эти квадраты, никого не волнует. Главное запрещать и не пущать. Успокоятся только когда он заведет в пристройке кроликов и выйдет что жилых помещений в три раза меньше ранее представленных на суд общественности. Работу выполняет хорошо, на территории порядок, да и нет желающих на его место, вообщем оставят в покое. А Михалыч и до этого на говорунов внимания не обращал.

Посмотрев на скачущего через пойму отца, я пообещал брату вечерний разговор и побежал через брод в сторону деревни. Ответить на вопросы папани и остаться инкогнито, я точно не смогу.

– Здрасти тётя Юля – бесцеремонно перебил я вспыльчивую толстуху, натянув самую дебильную маску. Глаза кота из Шрека и извиняющаяся улыбка тут не помогут. Если поймет что даже малолетки знают ее проблемы с похотливой натурой и отсутствием партнеров, будет визжать до вечера. Прикинуться наглым дурачком, самое то.

– Какая я тебе тётя? Мне три… – Пирогова оборвала отповедь, покосившись на Михалыча сидящего в тени ивы и изображающего из себя заядлого рыбака. Такая редкая удача, как пауза в монологах Юльки не пропала впустую:

– Ну, на дядю ты не похожа, сегодня во всяком случае. – пока Пирогова набирала воздух в огромную грудь и покрывалась бордовыми пятнами, интенсивно соображая как оценить мои слова, я подскочил к Михалычу.

– Там это, помощь ваша нужна, мальчишки патрон нашли, думают где костер разводить – выпалил я на одном дыхании, при этом активно моргая глазом. Участковый не дурак, понял всё мгновенно и отсутствие патрона и мое желание поговорить без свидетелей.

– Товарищ Пирогова изложите информацию о прокисшем молоке, в письменной форме, на имя начальника Районного отдела. Чувствую одному мне с вашей проблемой не справиться. Да, и о ваших подозрениях, что это действия ведьмы пожалуйста поподробнее. А сейчас извините, срочные дела. – проговорил он, собирая снасти, поверх моей головы и с благодарностью подмигнул в конце.

Всегда удивлялся сложности человеческого мышления и разнообразию протекающих среди нейронов потоков. Вот стоИт, вроде бы, вменяемый человек, но уперся что даже с маньяками и педофилами нужно действовать по закону.

Мы еще до поляны не доехали, на его Додже, а сомнений в истории переноса нет. Он только ткань майки между пальцами потер, сказал что такого материала не видел и предложил перейти на ты. Потом сказал что я могу перебраться к нему, пока не удостоверимся в моем единственном экземпляре. Даже переспрашивать не стал, когда я кратко рассказал события до конца текущего века, только хмурился когда я давал характеристики очередному вождю. Техника из сумки его не заинтересовала или он сделал вид что не интересно, легко закинув огромную сумку в кузов. А вот костюм он аккуратно отряхнул и сожалел что тот порвался и испачкался. Хозяйственный или Машку сватать в нем планирует. Подняв пиджак за плечи он несколько минут переводил взгляд с меня на верхнюю деталь визитки. Еще дольше он разглядывал аксессуары костюма, фибулу, запонки и часы. С пригорка, где стояла машина был хороший вид на деревню и я полез в сумку, прекрасно зная о традиционном подарке лучшему снайперу интерната.

Пока разглядывали окрестности в бинокль, разговор дошел до постперестроечной политики. Мне показалось что ему почти все известно. Я немного поправил Михалыча когда он назвал год развала партии и добавил красок в последующие за этим события при переделе собственности. Ему не верилось в обнищавшую и брошенную армию, в разгул бандитизма, но озвученные им как предполагаемые причины, не расходились с моим мнением, свидетеля тех событий. На информацию о наличии у нас в деревне живого маньяка и на предложенные мной действия, отреагировал жестко.

– Никого ты ночью резать не будешь, а если ещё раз заикнешься об этом, будешь ночевать в камере. Кстати все твои во дворе, еду Ефиму отправили. Он сегодня в ночное? – Спросил Михалыч, отлипнув от подаренного мной бинокля и смутившись добавил – А, ну да, ты-же нихрена не помнишь. Вобщем так, отвозим всё ко мне в подпол. Есть там укромный уголок. Мне нужно ехать в город, появились дела. Утром придешь ко мне, где ключь знаешь. Если объявится двойник, тикай без разговоров, разбираться будем потом. И пожалуйста без самодеятельности.

Ну как можно ставить невыполнимые условия ребенку, думал я через полчаса разглядывая Кольку. Самоедельность, сама меня нашла.

Брат старательно выводил на гармоне коробочку, следя как приклеенный за пальцами своей правой руки. Я вспомнил этот инструмент. Он перейдет ко мне по наследству, когда Колька потеряет интерес к клавишам и у нас появится первая гитара. Падение интереса к гармони, связано с неудачным выступлением. После начальной деревенской школы он, как и все, пойдет в городскую. Фиаско случится на новогоднем конкурсе талантов. Как хочется это увидеть. Тот провал, относится к немногим вещам, чего брательник стыдился долгие годы. А я помню, когда он проспорив обежал голым деревню и только немного смущался, что пришлось обходить лотки, где бабы полоскали белье, кустами.

Эх, надо парню помочь, за два года он точно освоит, то что я собираюсь предложить, а если учесть его азарт и упорство. Уверен справиться до конца этого лета. Мне бы только проигрыш вспомнить. Текст я помню отлично, хоть и исполнял всего пару раз, но альбом автора был на ноуте в зале и молодежь не только хип-хоп слушала на тренировках.

– Ты чего дразнишься? – я и не заметил как вспоминая мелодию шевелю пальцами. А Колька явно раздосадован что не получается внятно попасть по клавишам. Вон даже слово какое то детское. Хотя мы и есть, дети.

– Можно попробовать?

– Ну попробуй. – с нотками превосходства хмыкнул брательник, снимая ремни гармони.

Присев рядом я неторопливо начал надевать сбрую и заметил в дверях дома мать с державшийся за длинную юбку Ниной. В дверном проеме на улицу появилась Маша, вытирая руки, она готовилась к моему падению. Ну обложили, а ведь просил Михалыч без самодеятельности. Растянув меха, начал подбирать До-мажор под свою тональность. Со стороны это наверное смотрелось забавно, а я от смеха окружающих не слышал себя. Плюнув на эту филармонию, разозлился и затянул песню, сразу в полную мощность легких.

На терраске наступила тишина, разрываемая моим детским ором.

Я даже в ноты попадал, ну почти всегда.