Чтение онлайн

Востриков скис и уставился в пол, а затем нехотя признался:

– У нас с женой… В общем, сложности. Мы думаем расстаться. У каждого давно своя личная жизнь. Я был у своей девушки, от нее и приехал сюда. Ее зовут Марина Завьялова. Вам, наверное, нужны будут ее контакты?

– Нужны, – согласилась Агата, посмотрела в телефон Вострикова и переписала цифры. – Простите, она, кажется…

– Ну да, дочь сенатора, – кивнул Востриков. – Так что вы поаккуратнее.

– Поправьте, если ошибаюсь, – вмешался я, – но, кажется, у Антона было несколько рекламных контрактов.

– И что? – нахмурился Востриков. – Да, он был лицом разных фирм. Антон хорошо выглядел, ему даже зубную пасту предлагали рекламировать, потому что он сумел сохранить все зубы, хотя нападающим был очень жестким. За это его в команду и взяли. А при такой игре сохранить идеальную внешность сложно. Почему вы об этом спрашиваете? Куда клоните?

Его голос сорвался почти до визга. Ага, обсуждать денежные темы ему не нравится. Я решил нажать.

– Реклама – это деньги, и деньги серьезные. Неужели ни у кого из сокомандников его положение не вызывало зависти? Ну, есть ведь более заслуженные игроки, именитые, а контракт какому-то сопляку, который в команде без году неделя…

– Вы пытаетесь оскорбить моего сына? – взревел Востриков. Как и в прошлый раз, его гнев показался мне излишне театральным.

– Сергей Андреевич, не нужно так возмущаться, – вновь вмешалась Агата, и на сей раз ее взгляд, брошенный на меня, излучал одобрение, – мы ведь имеем дело с убийством. Капитан Фомин просто пытается донести до вас, как могли думать его завистники. Есть… не знаю, как правильно сказать… преемственность? После смерти Романова его рекламные контракты могут отойти другому игроку?

Востриков тряхнул головой, будто Агата оглушила его, а потом криво усмехнулся.

– Нет, конечно. Мы на рекламодателя никак влиять не можем.

– А деньги от контракта? Кому они достанутся?

– Я думаю, их давно уже нет, – сухо пояснил Востриков, и мне показалось, что этот вопрос ему не особенно приятен. – Антон живет на широкую ногу и ни в чем себе не отказывает. Недавно вот квартиру купил, ремонт сделал, до этого – машину.

– Значит, в команде никакой выгоды от его смерти никому не было, и другие игроки его любили и ценили, – подытожила Агата. – А что вы знаете о конфликтах внутри коллектива или вне его? Мордобои часто у вас случаются?

– Мордобоев им и на арене хватает. На тренировках ничего подобного не бывает.

Сказал как отрезал. Нет, и все тут. В моем царстве такого быть не может… Впрочем, меня это нисколько не смутило, Агату тоже.

– Ваш сын не рассказывал о недавней стычке? – невинно поинтересовалась Агата.

– Нет, – быстро ответил Востриков.

– Точно? Подумайте, где-то два-три дня назад.

– Не, я бы запомнил.

Его взгляд снова завилял. Востриков опустил голову и вновь начал с интересом разглядывать свои ногти. Его левая нога ритмично дергалась, словно отбивая чечетку. Он врал, хотя из всех сил старался выглядеть убедительным и внушительным. Лоб Вострикова был совершенно мокрым, капля пота покатилась по виску, и он торопливо смахнул ее, думая, что никто не видит.

Но мы видели.

Квартира Романова, оформленная в стиле «суровый лофт», выглядела одновременно и захламленной, и нежилой. Антону, судя по всему, прибираться было некогда. Постель расправлена, на столе – вымытая посуда, которую почему-то не поставили в шкаф. В кресле стопка небрежно сложенных выстиранных вещей. В мойке – тарелка, вилка и нож, на сей раз грязные. Стиральная машина забита барахлом. На письменном столе открытый ноутбук, запароленный и, на данном этапе, недоступный. В углу коробка с кубками и медалями, словно Антону до своих спортивных достижений не было никакого дела. Но в целом бардак казался относительным, мы и похлеще видели.

– Давайте приступать, – скомандовала Агата, отодвинув ручкой штору. Створка окна была приоткрыта, на подоконнике – кактус, две непочатые банки пива и стопка бумаг в пластиковых папках. Света теперь было предостаточно, но мы зажгли все лампы и принялись копаться в вещах убитого хоккеиста, перетряхивая каждую тряпку. Агата пару раз потыкала в клавиши ноутбука, надеясь подобрать пароль, но, перебрав очевидные варианты, сдалась, уселась за стол и принялась вести протокол. Порадовать находками мы ее не могли.

– Не хата, а гостиничный номер, – проворчал я. – Никаких безделушек, фотографий с родителями, друзьями, девушками, привычных вещей, сувениров, магнитиков на холодильнике. Он будто тут особо не жил.

– По документам, покупка квартиры прошла в начале года, – ответила Агата. – Так что ты прав, он, по сути, новосёл. А учитывая его график, действительно тут часто не появлялся. Проверил холодильник?

– Первым делом. Там кроме льда и кетчупа ничего нет. Он походу дома даже не питался.

– Ну, что-то все-таки ел, – возразила Агата. – Глянь в мусорке.

Я выудил из-под мойки мусорное ведро, в котором обнаружились пластиковые контейнеры и чек по доставке готовой еды. Последний раз Антон Романов заказал мисо-суп, макароны с креветками и салат с тунцом. Также в ведре нашлась вскрытая картонная коробочка от презервативов той же марки, что мы нашли в его кармане, кофейная гуща, коробка от телефона. Я выудил ее и показал Агате.

– А я-то думаю, чего мне его телефон таким новым показался, – сказала она. – Где же старый?

Старого телефона мы не нашли. Я перетряхнул кровать, снял простыни и сложил их в пакет, в отдельный пошли наволочки. Агата отложила протокол и полезла в шкаф, начала вытаскивать стопки одежды и обшаривать карманы. Даже ее спина выражала недовольство.

– Что ты думаешь по поводу его отчима? – спросила Агата у задней стенки шкафа. Я перевернул матрас, разглядывая его с другой стороны, снял листы ДВП и заглянул в ящики под кроватью. Пусто.

– Неприятный тип, – признался я. – Скользкий. У него сына убили… ну, пасынка, а непохоже, что он скорбит. Кажется, его больше волнует, что будет с командой.

– Ну, это вполне естественно, – глухо ответила Агата и вынырнула из шкафа, разглядывая выуженную из кармана пальто бумажку, оказавшуюся салфеткой, которую она брезгливо бросила на пол. – Он приемный, а тут родные-то порой друг друга терпеть не могут, тем более они разводятся. И его беспокойство о команде тоже вполне объяснимо. Но у меня сложилось то же самое впечатление. Востриков просто красавчик, а я никогда не доверяла молодящимся мужикам с мордой, которую впору на рекламу шампуня отправлять. Но слащавая физиономия – еще не основание для подозрений. Тем более что ему смерть Романова как минимум не выгодна. Ну и, если бы он хотел расправиться с сыночком, наверняка придумал бы менее проблемный объект. Плюс алиби: трахал дочку сенатора. Я с ней еще не беседовала, но заранее чувствую, что будут проблемы.