Чтение онлайн

Враг атакует всё ожесточённее. По-видимому, немцы решили напрячь все силы, чтобы сбросить наших людей в воду. Напряжение боя нарастает. Прерывается связь — провод порван в десятках мест. И, как всегда, находятся отважные люди. На утлой лодчонке, под непрерывным обстрелом, переплывают реку начальник связи капитан Дубовицкий с красноармейцем Давыдовым, чтобы натянуть новый провод. Замолчавший было телефон ожил.

— Товарищ полковник, — докладывает мне радостно дежурный, — на «Малой земле» всё в порядке. Контратаки отбиты. Даны целеуказания артиллерии.

Артиллеристы наши хорошо поработали. «Малая земля» попросила повторить — «уж больно хорош концерт».

В течение всего дня не прекращаются атаки врага. На «Малой земле» нашим приходится отбиваться от атак и одновременно тушить пожары в занятом доме. К вечеру я узнаю, что кольцо врага вокруг плацдарма сомкнулось — немцами заняты все прибрежные дома. Единственный выход — перейти «Малой земле» в наступление и прежде всего захватить дом, господствующий над полем боя. Отдаю приказ артиллерии перенести огонь на этот дом. Борьба за дом не прекращается и после того, как наши заняли нижний этаж. Артиллеристы перенесли огонь на верхние этажи. Небывалый случай: по нижнему этажу бьют немцы, по верхним — мы. Вскоре узнали радостное известие — задача выполнена, весь дом перешёл в наши руки. Но враг не унимается. На обоих берегах запылали дома, горит наш командный пункт. Под огнём противника мы переходим на новое место. Затем загорелись провода, и «Малая земля» снова замолчала.

На душе становится всё тревожнее. Я знаю, что у них мало боеприпасов. Удержатся ли они? Послать к ним связных невозможно, противник держит оба берега под непрерывным огнём. Скорей бы ночь.

И вот, наконец, ночь наступила. Под покровом темноты пробираются наши люди на тот берег — одни по уцелевшим балкам моста, другие на лодках, — туда везут боеприпасы, обратно раненых. Оказалось, что «Малая земля» держалась хорошо, ни одной пяди не уступила противнику.

Сапёры тем временем приступили к восстановлению моста. На рассвете мост «заработал». «Малая земля» соединилась с «Большой». При содействии соседа слева противник был обращён в бегство. Дорога к рейхстагу открыта. А на прибрежном доме, в котором почти сутки отбивались наши люди от превосходящих сил немцев, красуется надпись: «Здесь храбро дрались и мужественно умирали герои боёв за Берлин».

К реке Шпрее мы вышли в районе Варшауэрштрассе после упорных боёв на улицах Берлина, следы которых надолго останутся неизгладимыми. Мост через реку был взорван. Противник, укрепившись на противоположном берегу, привёл в действие все свои огневые средства, чтобы задержать нас у этой последней водной преграды, прикрывающей центральную часть Берлина.

Время было дневное, но день этот ничего общего не имел с нашим привычным представлением о дневном времени. Такие дни видели только те, кто штурмовал Берлин, когда нельзя было разобрать, есть ли солнце или небо заволокло облаками, а если не посмотреть на часы, то в полдень можно было подумать, что наступили вечерние сумерки. Всё кругом окутывала плотная стена дыма от горящих зданий, слившаяся с пылью от рушащихся строений. Сквозь эту мрачную, мглистую стену не мог проникнуть ни один луч солнца. Ядовитая пыль, смешанная с гарью, ела глаза, и стоило больших усилий держать их открытыми.

Надо было прежде всего выбрать место и способ переправы. Вдоль берега пополз, прикрывшись плащ-палаткой, наш инженер подполковник Спицын с двумя офицерами. Результаты их обследования оказались неутешительными. Берега Шпрее, одетые в камень на всём протяжении, крутыми отвесами свисают над рекой. Переправляться без вспомогательных сооружений очень трудно.

Решили использовать взорванный мост. Очевидно, немцы взрывали мост в последний момент, впопыхах, и разрушенными оказались лишь верхние своды, которые, рухнув, засыпали уцелевшую проезжую часть моста обломками. Сапёры Елецкого и Блинова, напрягая все силы, сдвигали одну глыбу за другой. Противник, обнаружив движение на мосту, поднял яростный огонь из пулемётов и миномётов. На мосту начали взрываться фаустпатроны. Ряды сапёров редели, уже не одного унесли с моста. Выбиваясь из последних сил, сапёры всё же продолжали свой героический труд. Но чем ближе к берегу, занятому противником, тем плотнее, ожесточённее огонь. Стало ясно, что продолжать расчистку моста бесполезно, так как всё равно нельзя будет пустить пехоту под такой обстрел.

Мы переключаем всех сапёров на десантную переправу. На берегу позади разрушенного строения были к тому времени подвезены прорезиненные и складные лодки. Предстояло спустить лодки по отвесному булыжному берегу в воду. Спешно приготовляются трапы, к лодкам прикрепляются верёвки. Вот одна лодка уже готова. Шесть сапёров несут её и затем, по-двое взявшись за концы верёвок, начинают спускать. Лодка, шурша резиновым днищем о камень, медленно приближается к воде. Но вдруг раздаётся оглушительный взрыв — сапёров отшвыривает в стороны, лодка среди фонтана серебристых брызг с шипением, точно от злобы, выпускает воздух и погружается на дно. Такая участь постигает не одну лодку. Но никакие фаустпатроны не могут уже остановить переправы. Одна за другой направляются к противоположному берегу лодки с бойцами полковника Курнацишвили. От разрывающихся мин и фаустпатронов вокруг бойцов поднимаются высокие столбы воды, и нам кажется, что лодки плывут в кипящем котле. Чувства наши напряжены до предела. Сердце так стучит, что, кажется, ещё немного и пробьёт грудную клетку. Голова точно сдавлена обручем. Но вот лодки одна за другой достигают берега. Мы видим, как бойцы быстро карабкаются по откосу и с ходу ведут автоматную и пулемётную стрельбу, которая с каждой прибывающей лодкой становится всё сильнее и громче. Сердце начинает биться ровнее, спокойнее. Переправа удалась.

Плацдарм захвачен.

Батальон капитана Решетнёва шёл в авангарду полка, ведя бои на улицах Берлина. Перед ним была поставлена задача выйти к Шпрее, форсировать реку в районе большого холодильника и, захватив плацдарм на левом берегу, удерживать его до подхода главных сил.

Передовые боевые группы продвигались вперёд, оставляя в тылу блокированные опорные пункты врага, с которыми расправлялись двигавшиеся следом другие подразделения батальона. Прочёсывая улицы, подвалы и верхние этажи домов, где отсиживались ещё немцы, они быстро приближались к реке. Скоро стало ясно, что немцы оставили мысль удержаться на этом берегу реки, что они хотят оторваться от наших подразделений и ускользнуть по мосту на ту сторону, где у них была организована новая линия обороны.

Командир батальона приказал взять мост с хода. Наши боевые группы преследовали немцев по пятам.

Особенно стремительно продвигалась группа преследования старшего сержанта Скоробогатова. Она, не оглядываясь на соседей, далеко вырвалась вперёд.

— Вперёд, орлы, вперёд! — торопил бойцов командир, перебегая обстреливаемую улицу.

Вот уже позади серая махина большого холодильника. Вот-вот должны показаться река, мост, а за ними тот берег — цель движения батальона.

Первым выбежал на набережную младший сержант Емельянов. Вслед бежит, что-то яростно крича, красноармеец Файзуллин. Почти сейчас же показываются на набережной и другие бойцы. Они тяжело дышат, выскакивая из ворот серого дома. Файзуллин, размахивая автоматом, вбегает на мост. Но в этот момент воздух сотрясается от мощного взрыва, вскидываются вверх огромные столбы воды, и ближние к тому берегу пролёты моста тяжело рушатся в реку…

Через несколько минут подоспели бойцы лейтенанта Акимкина, катя станковые пулемёты. Они открывают огонь по немцам, засевшим на той стороне реки. В ответ стучат пулемётные очереди. На мосту и на набережной начинают рваться фаустпатроны…

Когда подошли другие подразделения полка, была сделана попытка форсировать реку на понтонах, под прикрытием дымовой завесы, но вследствие сильного артиллерийского и миномётного огня противника эта попытка не удалась. Решено было форсировать реку ночью, под покровом темноты. Для этой цели наше командование подготовило штурмовые группы и их прикрытие.

В ночь на 24 апреля штурмовая группа старшего сержанта Скоробогатова, пользуясь подручными материалами, перешла реку по разрушенному мосту и неожиданно для врага ворвалась в ближайший дом на той стороне. Вслед переправились штурмовая группа старшего лейтенанта Молодякова и моя группа поддержки. Немцы всполошились. В воздух полетели ракеты. Загремел артиллерийский и миномётный огонь, но было уже поздно: в окне третьего этажа большого дома на той стороне реки появилось красное знамя, поднятое старшим сержантом Скоробогатовым, — знак, что всё в порядке и дом занят прочно.

Чтобы обезопасить себя от дальнейших неожиданностей, немцы зажгли второй дом рядом с мостом и при свете пожара начали жестокий обстрел дома, занятого нашими группами.

Утром немцы под прикрытием огня пулемётов и артиллерии предприняли контратаку. Их было в несколько раз больше, чем нас. Паля из автоматов и закидывая в окна гранаты, они пытались ворваться в дом, но наш убийственный огонь заставил их повернуть вспять. Несколько раз они повторяли свои попытки, но ничего не добились. Нас оставалось пятнадцать человек, и мы все решили скорее умереть, чем сдать занятый дом. И мы победили. Ни один немец не смог ворваться к нам…