Чтение онлайн

Вновь вынужденный бодрствовать, Лозерт не терял времени: «Здесь имелся склад с зимней одеждой. Так как я придаю большое значение хорошей обуви зимой, я взял себе пару юфтевых сапог, сработанных из единого куска, ставших в распутицу и позже, зимой, объектом всеобщей зависти. Они были выше колен и при форсировании реки, когда транспорт и лошади застревали, я должен был идти в воду» [1006] .

23.30. Тересполь КП 45-й дивизии

Подготовлен приказ Ia/op. № 11 /41 [1007] на зачистку цитадели Бреста: «1) Выдающимися атаками 45-й дивизии 22 июня и крайне эффективным окружением и обстрелом 23 июня вражеские силы в цитадели Бреста побеждены или сделаны неспособными сопротивляться, так что 24 июня можно рассчитывать на их окончательное уничтожение. Этот день станет коронацией жесткой и связанной с большими потерями борьбы дивизии!

2) Ночью 23.6 успешно проведенные акции пропаганды нужно проводить и в полосе I.R.133. Прежняя акция принесла около 1000 пленных.

3) 24.6 в 6.00 истекает срок для сдачи цитадели. До этого времени занимают:

I.R.133 — оцепление цитадели с востока на прежних позициях (взаимодействуя здесь с I/A.R.98), с остальными подразделениями — Южный и Западный острова цитадели.

I.R.135, как и до сих пор, северные валы Северного острова. Разграничительная линия между I.R.133 и I.R.135, как и ранее. Возможную вражескую попытку прорыва нужно отражать на этих позициях, предотвращая всеми средствами вражеское влияние на трассу продвижения в Брест у южной и восточной окраин цитадели.

4) 24.6, 6.00. по особой команде Arko 27 начинается медленная стрельба на разрушение по укреплениям Центральной цитадели и южной части Северного острова. От 7.00 до 7.20 по особой команде Arko 27 происходит уничтожающий огненный удар всей артиллерии (включая реактивные установки и артиллерию особой мощности) на укрепления Центральной цитадели. Здесь участвуют I.R.133 и I.R. 135 используя все свое тяжелое оружие пехоты по неохваченным артиллерийским огнем, свободным частям цитадели. Момент отвода их передовых частей на Западном и Южном островах в безопасную от огня реактивных установок зону указывается I.R.133 [1008] .

5) Используя этот огневой налет, занимают и чистят:

I.R.133 — восточную часть Северного острова, если необходимо — остаточные части Южного и Западного островов, а также укрепление Центральной цитадели. I.R.135 — западную часть Северного острова в его прежней полосе [1009] . Важно скорым активным вмешательством подавлять в зародыше каждую новую попытку сопротивления врага, используя все находящиеся в распоряжении средства, чем по возможности избегать собственных потерь.

6) для зачистки укрепления Центральной цитадели I.R.133 81-м саперным батальоном будут подвезены и приданы 3 подразделения огнеметчиков.

7) I.R.130 с подчиненным Pz.Jg.Abt.45, Aufkl.Abt.45 защищает и чистит город Брест и, согласно устному указанию, удерживает высоту 144.

8) Дивизионный КП — на прежнем месте. Необходима быстрейшая подача сообщений о результате акции пропаганды и об овладении и зачистке частей цитадели».

Итак, дивизия готовится к заключительному штурму. Приказ передается частям пока устно, тем не менее подготовку уже можно начинать. Ночь обещает быть спокойной — русские деморализованы, истощены и утомлены двухдневными боями. Можно бы и отдохнуть перед завтрашним штурмом… Но отдохнуть не получилось.

…В то время как немцы готовятся к последнему удару, вся БГ Фомина ждет начала своей атаки — Фомин все же решился на прорыв. В столовой, недавно взятой бойцами Лермана, — плотные группы бойцов. Теперь путь к мосту свободен. Ждут только сигнала.

В подвале Инженерного управления — перевязочном пункте 84 сп. Уходящий на прорыв медицинский состав и те из раненых, кто может идти, прощаются с товарищами, остающимися в подвале. Среди остающихся — раненный в обе ноги комсорг 84 сп Матевосян. Многие из них еще надеются избежать плена — все-таки Красная Армия вот-вот придет… «Пробивайтесь к нашей армии и возвращайтесь нас выручать», — говорит Матевосян. Вспоминает B. C. Солозобов: «Раненые притихли, лишь что-то выкрикивали те, кто был в бессознательном состоянии… Кто-то предложил замаскировать комсорга. Бойцы нашли для этого углубление в стене. Я укрепил Матевосяну повязку на раненой ноге, и мы перенесли его в это углубление, снабдив при этом гранатами, револьвером и оставив немного продуктов. Я задержался и подошел попрощаться со своим тяжелораненым товарищем, фельдшером Николаем Ермаковым: осколком ему разбило тазовые кости. Он очень мучился. „Не говори мне ничего, — опередил он меня, — введи лучше морфий. Бейте их проклятых, чтобы ни один гад не ушел живым!“» [1010] .

Последними подвал перевязочного пункта покинули врач Бардин, фельдшеры Милькевич и Катюжанский.

К этому моменту в столовой уже находился и Фомин. Вид у него был страшно усталый. К нему то и дело подходили командиры групп. Было заметно, что готовилось что-то особенное. Каждый человек был напряжен до предела. Прикрываясь трубами, на крыше залегли стрелки, там же, как и у оконных проемов, заняли позиции пулеметчики.

К прорыву начали готовиться загодя, вероятно сразу, как освободили столовую. Пом. начштаба 33-го инженерного полка, один из командиров обороняющихся на этом участке, лейтенант Щербаков, взорвавший сейф в штабе, теперь спрятал и знамя полка, «в подвале, в восточном конце нашей казармы.

Спуск в этот подвал — в промежутке рядом с лестницей на 2-й этаж. Прямо против входа с улицы в музей. Сейчас спуск заделан полом, под которым должны быть ступени каменной лестницы» [1011] . Все документы 84 сп уничтожены еще при оставлении сектора у Холмских.

Возникла и другая проблема — что делать с пленными немцами? «Фомин приказал Лерману закончить операцию (расстрелять немцев), т. к. в нашем положении ничего другого делать не оставалось. Лерман сначала отказался от выполнения приказа и выполнил его после повторного и категорического приказания полкового комиссара. Все фашисты были расстреляны в помещении каптерки под лестницей, ведущей на 2-й этаж (2-й вход в казармы)» [1012] .

Прорываться решили в сторону Кобринских ворот, — судя по стрельбе, доносящейся с той стороны, там наступали части Красной Армии. Так как мост с валов обстреливался, то некоторые решили форсировать Мухавец вплавь. Однако с оружием и в обмундировании плыть тяжело — из обломков столов и стульев, из остатков дверей, рам и др. деревянных частей делали плотики. Хорошим плавсредсвом служили пустые чемоданы.

Прорываться решили 3 группами по 30–40 человек. Первая, имеющая ручные пулеметы, перебежит мост и прикроет прорыв остальных, переправляющихся вплавь. На неожиданность рассчитывать не приходилось — над рекой постоянно висели осветительные ракеты на парашютах. Но несколько минут, хотя бы для того, чтобы в надвигающихся сумерках сосредоточиться в темных проемах Трехарочных, все же было.

И вот — застучали по мосту сапоги и ботинки — тронулись. Фомин на прорыв не ходил [1013] . Было примерно 23.30, как раз в это время на КП 45-й дивизии закончили составление приказа о завтрашнем штурме.

До берега успели добежать лишь первые — внезапно в воздух взмыли сразу несколько ракет. Одновременно в Мухавец устремились десятки бойцов, пытающихся переправиться вплавь. И сразу же — по переправе с обеих сторон (восточные валы и пкт 143) ударили пулеметные очереди, открыли огонь минометы.

…Внезапно кругом стало светло как днем. Долотов, как раз бежавший по мосту, упал на него между трупами и другими до этого бежавшими вместе… Те, кто остался жив, а таких было немного, поползли под пулеметным огнем между трупами назад, к казарме. Но очереди хлестали, хлестали по мосту — с валов он был виден как на ладони. И до казармы не дополз никто — выжившие в ужасе вжались в настил среди трупов, притворившись мертвыми. «Трассирующие следы пулеметного шквала прижали к земле. Стоны раненых, крики о помощи и отчаянные просьбы избавить от мучительной боли. Команды не слышалось. Стрельба то затихала, то после отдельных винтовочных выстрелов возникала пулеметными очередями» [1014] .