Штурм Брестской крепости
Шрифт:
Тамара Джиджишвили (корпус ДНС № 8): «С рассветом в наш дом ворвались немецкие автоматчики [570] . Расталкивая женщин и детей, немцы метались по коридору и комнатам, открывали шкафы, разбрасывая постели, видимо искали наших мужей. Закончив обыск у нас и у Ивановых, они побежали к Почерниковым. Мы стали кричать Ване. Он вскочил с пистолетом в руке. Первый же немец — верзила с поднятым воротником, упал навзничь. Другой пустился бежать, но Ваня застрелил и его. Затем еще и еще выстрелы… Ваня направил пистолет на Шуру. Выстрелив в нее, он покончил с собой» [571] .
570
Далее Тамара Джиджишвили пишет: «Спустились они с чердака. Наверное, пробрались туда еще с вечера». Момент, ярко показывающий ошеломление неожиданностью и стремительностью немецкого вторжения. Впоследствии слухи о диверсантах, «пробравшихся с вечера», на просторах Белоруссии сменил ужас перед «выброшенными повсюду парашютными десантами».
571
Каландадзе А. «Дни в Брестской крепости». Тбилиси, 1964 г., стр. 77. Несколько иную версию гибели Почерниковых приводит Е. И. Лисецкая: «Когда женщины увидели, что к дому пробираются женщины и закричали: „Немцы! Немцы!“ Почерников подозвал к себе жену и дважды выстрелил… Ночь мы сидели в этом доме, и здесь же лежали их трупы». Трагедия семьи Почерниковых еще в те июньские дни потрясла всех, кто его знал. Причем первые слухи, дошедшие до засевших в подвалах бойцов 333 сп, говорили о том, что Почерников, перед тем как застрелиться собственноручно застрелил жену и детей… Послевоенные же версии гибели Почерниковых — это двухдневная оборона двумя пистолетами и самоубийство лишь из-за израсходования патронов. Лишь после боев выведенная вместе с другими семьями из крепости Тамара Джиджишвили смогла вновь попасть к своему дому: «На лестнице в девятом корпусе мы увидели обгорелые трупы Вани и Шуры Почерниковых. Я вырыла им в палисаднике могилу» (Каландадзе А. «Дни в Брестской крепости». Тбилиси, 1964 г., стр. 136).
В доме № 5 немцев увидели еще издалека — решили укрыться пока на чердаке. Там, помимо Шабловского и уже упоминавшегося Войтенко, находились сейчас и другие, не сумевшие пробиться к своим частям ст. л-т И. Д. Панарин (комвзвода 333 сп), военврач 3-го ранга М. Н. Гаврилкин [572] . В корпусе № 5 нашла убежище и С. И. Ноздрина: «…B доме, где остановились, были военные и женщины. Военные находились на чердаке… Старшим был Шабловский, его все знали и слушали. Вооружены были пистолетами» [573] .
572
«Памяць». Минск, 1997, т.1, стр. 498. По данным И. Ф. Черняева («Героическая оборона», Минск 1963, стр. 205) — И. Д. Панарин — командир полковой батареи 333 сп. И сражался он в Восточном форту.
573
«Памяць». Минск, 1997, т. 1, стр. 498.
Помимо командиров в доме № 5 находились и несколько бойцов 125 сп. Стараясь не обнаруживать себя (с пистолетами много не навоюешь), ждали возможности выбраться — но кругом уже были немцы.
…Тамаре Джиджишвили, как и всему дому № 8, повезло — ибо, как правило, единственной альтернативой обыску была граната М-24, летевшая в любое, представлявшее опасность помещение. Суровый принцип уличного боя «перед тобой идет твоя граната» стал в эти минуты смертельным для многих членов семей комсостава…
Услышали нерусскуюречь женщины (среди них и М. П. Кропельницкая), по совету капитана Гончара, прятавшиеся в складах под валами у Мухавца (пкт 143–144). Они полезли под нары, спрятав туда же детей. Однако немцы, пробегавшие мимо, даже не стали утруждать себя обыском — в дверь влетела М-24, смертельно ранив прятавшегося там же красноармейца. Несколько осколков поразили двух женщин и 2-летнего сына Кропельницкой [574] .
Немцы побежали дальше — до дороги через Трехарочный, первой цели атаки, осталось несколько десятков метров.
574
«Памяць». Минск, 1997, т. 1, стр. 497.
Центральный остров. Паника заразна, но не все ей поддаются. 3-й батальон 84 сп чувствует себя победителем после обстрела лодок Кремера, комиссар Ефим Фомин пытается навести порядок, ему помогает комсорг Самвел Матевосян [575] .
В расположении 9-й погранзаставы после только что закончившегося на Центральном острове артобстрела осталось в живых примерно 17 человек, включая ее командира лейтенанта Кижеватова. Первое средство от сильнейшего нервного потрясения — махорка. Она нашлась у коновода Алексеева. Первым делом закурили. Затем стали готовить оружие [576] .
575
Вероятно, правильное название должности Матевосяна звучит так: помощник заместителя командира по политической части 84 сп по комсомольской работе — ответственный секретарь бюро комсомольской организации 84 сп. Звание — замполитрука.
576
«Героическая оборона». Минск, 1963, стр. 474. Воспоминания Еремеева Г. Т.
Пограничники 3-й погранкомендатуры, расположенной в противоположном крыле того же здания, также полуодетые, пытаются откапывать из-под обломков стен винтовки. Уничтожают документы.
В полумраке подвала 333 сп — более 100 человек, среди них 10 младших командиров, 5 лейтенантов [577] . Лейтенанты Санин и Потапов группируют вокруг себя знакомых бойцов.
В это время на Центральном, потерявшем почти весь автотранспорт (именно дым от горящих грузовиков 31-го автобатата закрывал полнеба) хаос достиг предела — младший сержант 75-го разведбатальона К. И. Жармедов: «Когда мы с большими трудностями начали приближаться к танкам, то нас с наших же танков обстреляли пулеметными очередями. И вот, оставшиеся в живых, а их оказалось очень мало, бросились обратно в казарму. Командного состава среди нас не было» [578] . Продолжалось бегство через Трехарочный мост красноармейцев, группами и поодиночке, использующих последнюю возможность покинуть пожарище крепости.
577
«Героическая оборона». Минск, 1963, стр. 486. Воспоминания Тимофеенко В. И. Число находящихся в подвале впоследствии сильно выросло за счет бойцов подразделений из соседних участков. Командиры, находившиеся в подвале (до прихода туда Кижеватова) — Наганов, Санин, Потапов, Тимофеенко, Петлицкий, Терещенко, Поляков, Зиновьев, старший лейтенант Семенов… Единого руководства в подвале 333 сп так и не удалось создать. Судя по всему, наиболее активные бойцы объединились вокруг наиболее близких им по довоенной службе командиров.
578
Митюков А. «Оптимистическая трагедия Брестской крепости». «Директор» (за июль 2002 г.)
Но многие же в эти минуты бежали через Трехарочный мост в противоположном направлении: наконец-то пришли командиры, среди них были те, кто уже в ближайшие часы возглавит оборону крепости.
Живший в ДНС начальник полковой школы 44 сп (находившейся в северном секторе кольцевой казармы) старший лейтенант В. И. Бытко вбежал на Центральный одним из первых — он, взяв группу курсантов, и не тратя времени на поиски остальных, повел ее к Северным воротам — за ними, у полкового обоза было место сбора полка по боевой тревоге. Далее все подразделения 44 сп должны были идти в район сосредоточения — старое стрельбище к северу от Бреста [579] .
579
Место сбора полка по боевой тревоге — полковой обоз за Северными воротами.
Почти вслед за ним в Цитадель, надеясь, выводя полковую школу, вынести из находившегося там же штаба и секретные документы, и полковое знамя вбежал и командир 44 сп майор Гаврилов. Ни знамени, ни документов — штаб горел, да и бойцов своего полка Гаврилов встретил не более двадцати. Остальные уже бежали к главному валу сами, не дожидаясь командиров, или укрылись в подвалах, откуда доставать их времени уже не было.
И через несколько минут бежал обратно и командир 44 сп к Северным воротам, где находилось самое крупное из остававшихся в крепости подразделений — 1-й батальон, размещавшийся с их левой стороны.
…Вбежав на Центральный остров, техник-интендант 2-го ранга Иван Черняев, заведующий делопроизводством обозно-вещевого снабжения 333 сп, первым делом бросился к расположению полка — именно там было место сбора по тревоге. Однако увидев, что оба этажа горят, в растерянности остановился и кинулся назад — к Трехарочному.
Туда же — и несколько командиров, ночевавших в расположении полка в ту ночь, стремясь прорваться в район сосредоточения, предписанный при боевой тревоге. И. В. Осадчий: «Я при любых обстоятельствах должен был прибыть на сборный пункт полка, находившийся в нескольких километрах северо-восточнее Бреста, в лесу у деревни Новые Задворцы» [580] .
580
«Герои Бреста». Минск, 1991, стр. 122.
Из 333 сп уходили как целыми подразделениями под командой своих командиров (дежурная рота, наиболее боеспособное в эти минуты подразделение, почти в полном составе перебежала к Трехарочным [581] ), так и группами: разбуженные грохотом писари 333 сп, один из которых был ранен в ногу влетевшим в окно осколком, выбежали в коридор, решив попасть в штаб (на втором этаже). Расположенное рядом караульное помещение уже опустело, сверху со второго этажа слышались крики и стоны раненых, лестничные площадки завалены обломками… Коридор постепенно заполнялся дымом — где-то начался пожар. Писари, не имея оружия, побежали к Трехарочным.
581
Вероятно, именно ее видел писарь 333 сп И. А. Алексеев: «Какое-то подразделение в строевом порядке пробежало по дороге в сторону Трехарочных ворот» (ОФ МК БКГ КП 16405, д.8213. Воспоминания Алексеева И. А.).
В эти минуты к мосту, но с другой стороны примчался командир 2-го батальона 333 сп старший лейтенант Мамчик, один из опытнейших командиров, прошедший финскую войну — там, у Трехарочного, он и встретил свою роту, едва успевшую перебежать через мост. Опытный комбат и вооруженное подразделение — так образовалась одна из первых сильных боевых групп.
Они столпились у пкт 145, прячась за дымом — здесь на валу горит даже трава, — вероятно, взорвался один из зажигательных турбореактивных снарядов.