Чтение онлайн

Разумеется, силами одного лишь небольшого советского отряда подавить антиправительственное восстание и захватить афганскую столицу, тем более удерживать её, было немыслимо. Но в случае успеха данной акции «дружественному» монархическому режиму Амануллы-хана в будущем можно было бы диктовать определённые условия. Впрочем, не исключено, что кому-то в Кремле тогда виделась возможность поднять таким образом «народное восстание» в Афганистане против местных феодалов и других «угнетателей трудового народа». Во всяком случае, других разумных причин для объяснения подобного шага советского руководства найти сложно. При этом понятно, что Советский Союз исходил в данном случае прежде всего из своих собственных государственных и политических (геополитических) интересов.

Прелюдией при определении целей данной экспедиции и решении вопроса о формировании отряда под командованием В.М. Примакова была встреча в Москве, состоявшаяся в марте 1929 года. На ней присутствовали советские представители во главе с генеральным секретарём ЦК ВКП (б) Иосифом Сталиным с одной стороны и министр иностранных дел Афганистана Гулам Садик-хан, прибывший вместе с генералом Гуламом Наби-ханом Чархи с другой стороны. Подробности этого рандеву не известны, однако очевидно, что в ходе его обсуждалась политическая ситуация в Афганистане и меры советского правительства по оказанию военной помощи «дружественному» монархическому режиму короля Амануллы-Хана. С правовой точки зрения, данная миссия была обоснована статьями советско-афганских договоров «О дружбе» (1921 г) и «О нейтралитете и взаимном ненападении» (1926 г), хотя официально не афишировалась в силу вполне понятных причин.

При оценке обстановки и принятии решения советским руководством были приняты во внимание доводы афганской стороны о том, что после пересечения границы Афганистана к советскому отряду примкнут многочисленные сторонники из лагеря сторонников короля Амануллы-хана, чего на самом деле не произошло. Однако здесь обратим особое внимание на то обстоятельство, что в силу указанных ранее аргументов афганской делегации советский отряд «специального назначения» должен был стать как бы организационным ядром в борьбе с афганскими мятежниками. Иными словами, он должен был взять на себя исполнение конкретной задачи «специального назначения», а именно — задачи организации повстанческого движения на территории сопредельного государства.

В этой связи вполне резонно можно предположить, что во время указанного контакта в Кремле между советской и афганской сторонами последняя аргументировала необходимость военного участия СССР в этом конфликте вмешательством Великобритании во внутренние афганские дела. Во всяком случае, В.М. Примаков в последующем утверждал, что руководитель афганских мятежников Бача Саккау был агентом английского «супершпиона» полковника Лоуренса. Так ли это было на самом деле или нет, до сих пор является вопросом дискуссионным. Хотя понятно, что для советской стороны подобная точка зрения на афганские события 1929 года в силу идеологических соображений была наиболее предпочтительной и выгодной.

Первой акцией советского отряда «специального назначения» под руководством В.М. Примакова стало проникновение 15 апреля 1929 года на сопредельную территорию через Амударью в районе Термеза. Кстати сказать, переправа красноармейцев через полноводную для того времени года реку была осуществлена практически в том же месте, где и в декабре 1979 года был установлен понтонный мост, обеспечивавший ввод «ограниченного контингента советских войск» в Афганистан. Впрочем, это, как мог заметить внимательный читатель, далеко не первое совпадение и далеко не первая параллель между этими историческими событиями.

Далее последовало нападение на афганскую пограничную заставу Патта-Гисар (или «Пата Кисар». — Примеч. В.К.). Захватив укрепления, оборонявшиеся пятьюдесятью сор-бозами, то есть афганскими солдатами, красноармейцы во встречном бою разгромили и пытавшийся прийти на выручку пограничникам вооружённый афганский отряд из близлежащего военного гарнизона Сия-Гарта (или «Сиях-Герда».
– Примеч. В.К.). Далее последовал стремительный марш на провинциальный центр Мазари-Шариф, который с ходу и был успешно захвачен советским «разведывательно-диверсионным формированием». На очереди стоял… Кабул.

Однако уже дошедшие до Айбака красноармейцы Примакова были неожиданно для них остановлены приказом из Москвы, повелевавшим им немедленно вернуться на территорию СССР Очевидно, основанием для такого распоряжения стало поступившее в Кремль по дипломатическим и разведывательным каналам сообщение о том, что верные Аманнуле-хану войска разбиты под Кабулом. Что сам вновь потерявший монаршую власть эмир вместе со своей семьёй и семьёй брата Инаятуллы-хана покинул теперь уже навсегда территорию Афганистана [66] .

По некоторым сведениям, в ходе этого боевого (специального) рейда по афганской территории «разведывательнодиверсионный» отряд под командованием В.М. Примакова потерял убитыми и ранеными порядка 120 красноармейцев и командиров. В свою очередь тогдашние потери афганской стороны были оценены в восемь тысяч человек, хотя эти цифры представляются нам завышенными.

Реализовать основную цель, то есть способствовать восстановлению в Кабуле власти «дружественного» монархического режима, не удалось. Вместе с тем тогдашнему советскому руководству хватило разума, чтобы не расширять своё вмешательство во внутренние афганские дела. Очевидно, для этого были и определённые идеологические мотивы, ведь Советский Союз во главе со своими коммунистическими лидерами не был заинтересован в широкой огласке своей поддержки монархического режима в Афганистане. Хотя всё-таки при посылке красноармейского вооружённого отряда «специального назначения» в сопредельную страну лидеры СССР руководствовались прежде всего не столько идеологическими мотивами, сколько государственными интересами своей собственной державы.

В общих чертах таковой была история первого вооружённого проникновения советских войск или, иными словами, первого отряда советского «спецназа» на территорию соседнего государства и первая попытка вмешательства СССР во внутреннюю афганскую междоусобицу. При этом не будем забывать, что в тот период вооружённых вояжей на землю Советского Союза с территории Афганистана, осуществлявшихся разного рода белогвардейско-басмаческими формированиями, было значительно больше. Что происходило даже во время нахождения у власти «дружественного» короля Амануллы-хана, который имел весьма ограниченные возможности для полного и окончательного решения данной проблемы. Но, во всяком случае, хотя бы имел желание для снятия этого вопроса с повестки дня советско-афганских межгосударственных отношений.

«Сын водоноса» (Бача Саккау), захвативший власть в Кабуле и провозгласивший себя эмиром Афганистана под именем Хабибуллы-хана, продержался на троне около полугода. Тогда же в Кандагаре объявился другой «афганский эмир» Али Ахмад-хан, который был в последующем схвачен и доставлен в цепях в столицу. Здесь, в Кабуле, один самозванец казнил другого самозванца. Афганская междоусобица продолжалась. В силу национальных особенностей Афганистана у «сына водоноса» Хабибуллы-хана, происходившего из таджикского меньшинства, было мало перспектив для того, чтобы прочно удержаться на престоле. Очередное вооружённое восстание подняли воинственные пуштунские племена во главе с бывшим военным министром генералом Надир-ханом. Они сумели захватить Кабул. Бача Саккау был обезглавлен.

Вновь коронованный эмир Афганистана (октябрь 1929 г), каковым стал, разумеется, Надир-хан (с этого времени именуемый Надир Шахом. — Примеч. В.К.), ни с кем не пожелал делить завоёванную власть и попытался «закрутить гайки». Он стремился «в зародыше задушить» нововведения, привнесённые во внутреннюю жизнь просвещённым монархом Амануллой-ханом. По стране прокатилась волна кровавых репрессий. Одной из первых её жертв стал сподвижник Амануллы-хана, бывший посол Афганистана в Советском Союзе генерал Мохаммад Вали-хан, осуждённый по надуманному обвинению и зверски казнённый в феврале 1930 года.