Чтение онлайн

Не известно, какие цели преследовали гитлеровцы, но дрались они упорно.

Бой длился до рассвета. Утром фашисты ушли в лес.

Там их добили партизаны. В спешке наступления имели место и такие происшествия.

Однажды мы с командиром полка вылетели, чтобы осмотреть поле для нового аэродрома. Полковой указал стоянки для эскадрилий, оставил мне посадочные знаки, флажки, ракетницу и улетел. Я остался принимать самолеты.

Вскоре в воздухе показалась первая эскадрилья, за ней — вторая и третья. Все шло хорошо. Приземлялся последний самолет.

Вел его молодой, неопытный летчик. Шел осторожно. Вот-вот выпустит закрылки и сядет. Но вместо закрылок, убирает шасси — перепутал рычажки.

Даю сигнал красной ракетой: садиться нельзя. Но летчик не обращает на него внимания и плюхается на аэродром.

Поднимая клубы пыли, самолет по инерции ползет по земле. Винт ревет, рвет землю, гнется, трещит и корежится обшивка. И вдруг начинают стрелять пушки!

Я догадываюсь в чем дело. При посадке на «живот» у самолета ободралась обшивка, оголив проходящий под ней трос спуска пушек. Он натянулся: скорострельные пушки заговорили. Снаряды ложатся рядом со мной. Ну, думаю, расстреляет, ни за что погибну.

В это время самолет потянуло в сторону. Он прополз еще метров тридцать и остановился.

Нам повезло: ни один наш человек, ни один самолет во время этой необычной посадки не пострадали. А ведь могло кончиться плохо. И все — из-за самой простой невнимательности, небрежности летчика.

Войска нашего фронта стремительно продвигались вперед. Наш аэродром уже находился под Минском.

Меня вызывают на командный пункт полка: наши танки подошли к восточной окраине Минска. Здесь их остановили фашисты. Нужно помочь им прорваться к центру города.

Шестерка «илов» взмывает в воздух. Берем курс на столицу Белоруссии Минск.

Над районом цели появились вовремя. Ищем линию фронта, свои танки. Но где они? Куда девались? И противника не видно…

— «Сокол шесть-восемнадцать», я что-то не вижу наших, — передаю своему заместителю Протчеву. — Как ты, видишь?

— «Сокол шесть-семнадцать»! Не вижу. Может, замаскировались хорошо! — отвечает Протчев.

— А противника видишь?

— Затаился, гад!

— Что будем делать?

— Как что? Работать!

— Где работать?

— По восточной окраине Минска. Сказано в задании. В задании это действительно есть, но там указано и то, что мы своими ударами с воздуха должны помочь нашим танкам прорваться в город. А где эти танки? Кому помогать, что бомбить?

Делаем еще круг — и опять целей не видим. Снова спрашиваю Протчева:

— Ну как?

— Тихо.

— Ты уверен, что под нами противник?

— А как же!

— Ну, а если свои? Точно надо знать!

Летим к центру города и видим другую картину: улицы и площади забиты народом. Стоят наши танки!

— Ну, как, «Сокол шесть-восемнадцать», поработаем? — в шутку говорю я Протчеву.

— Да тут уже наши, «Сокол шесть-семнадцать»! — радостно кричит он. Минск взят! Слышишь, освобожден Минск!

— И слышу, и вижу… Поздравляю!

Сделав круг над освобожденным городом, берем курс на запад. Противника нужно все-таки найти. Не нести же бомбы обратно!

Отступавшие колонны врага мы настигли километрах в двадцати — тридцати западнее города. Убедившись, что это действительно противник, зашли на цель…

Домой возвращались радостные. Когда сели на аэродром, к нам подбежал капитан Шевчук.

— Ну как, отбомбились?

— Поработали на славу!

— Что бомбили?

— Фашистов!

Вижу, как заместитель начальника штаба полка медленно бледнеет и растерянно кричит:

— Так ведь в Минске наши… В полк сообщили после того, как вы уже вылетели на задание…

Докладываем о результатах вылета. Капитан Шевчук довольно улыбается и ставит нам новую задачу…

Мне посчастливилось одному из первых советских штурмовиков побывать в небе Германии. Это было осенью 1944 года, сразу же после выхода войск нашего фронта на границу с Восточной Пруссией.

Разведка сообщила, что по железной дороге на Инстердбург движутся вражеские эшелоны с войсками и техникой. Командир полка поставил перед нашей эскадрильей задачу — нанести бомбовый и штурмовой удары по одному из них. Летчики встретили это задание с воодушевлением! Мы первыми в полку летели на территорию врага.

На задание пошли шестеркой.

Когда пересекли линию фронта, я сказал своему стрелку:

— Ну, Кирьянов, можешь поглядеть теперь на землю откуда пришла к нам война…

Не успели мы закончить разговор, увидели эшелон. Груженный танками и орудиями, он торопился к линии фронта.

Над эшелоном я слегка покачиваю крыльями и отдаю ручку вперед. Самолет стремительно летит вниз, на длинную темную ленту состава. Ведомые «Илы» идут за мной.

Эшелон разбит. Можно возвращаться. На обратном пути целей много; станции, хутора, фольварки, дороги, забитые вражескими войсками. И пока в наших пушках и пулемета» имеются патроны и снаряды, стараемся, чтобы они нашли себе достойную цель.

На аэродроме нас горячо поздравляли, подробно обо всем расспрашивали.

После доклада о выполненном задании мы долго стояли у командного пункта, курили и возбужденно разговаривали с однополчанами.

Бой всегда полон неожиданностей, а воздушный — тем более. И нужно обладать незаурядным мужеством и волей, чтобы в самые критические моменты оставаться самим собой, не поддаваться страху и растерянности.

…Границу Восточной Пруссии гитлеровцы прикрыли мощными группировками танков. Геббельсовская пропаганда хвастливо называла их броневым щитом Пруссии, о который разобьются любые попытки русских. Что осталось от этого «щита» через несколько месяцев, читатели хорошо знают.. Когда наши войска перешли к обороне, авиация продолжала активно наносить удары по врагу. Однажды командование приказало установить район расположения прибывших новых танковых частей врага.

Командир полка возложил эту задачу на нашу эскадрилью. Изучив карты Восточной Пруссии и переднего края гитлеровских войск, мы вылетели на поиск.

Восьмерка наших «Илов» принялась за дело. Мы заглядывали в каждый овраг, в каждую балку, в каждый лесок, но танков нигде не заметили. Я уже решил, что нужно менять район поиска, как вдруг мой стрелок Александр Кирьянов передает:

— Вижу следы танков, товарищ командир! Вон на той полянке справа!

Снижаюсь и иду, чуть не задевая за верхушки деревьев. Местность тут очень выгодная для сосредоточения танков;