Чтение онлайн

– Куда ты идёшь, опора моего сердца?

– В город к нашим фамильным родственникам. Может там мне будет легче.

– Иди, иди, моё солнце, я ничего не скажу против, но волчонка не привози назад в наш дом. Подумай о своём счастье. Твоё счастье в твоих руках и не упусти его. Мы с отцом уже состарились, а когда-то носили тебя на руках. Не оскверняй нам наши старческие дни. Избавь нас от колючки в глазу всей фамилии.

Мишура молчала некоторое время. Ехать в город ей захотелось не от хорошей жизни, а от жалости к Куцыку, но то, что сказала мать, это было убийственной новостью. Родная мать её отправляла на похороны Куцыка, живого Куцыка. Мишура вспомнила, как у суки лишнего щенка выбрасывали за селом в бурьян, и у неё опять обильно потекли слёзы.

– Больше не вернётся Куцык в этот дом...

– Да, да, моё солнце, фамилия от нас тоже этого требует. Если тебе самой это сделать тяжело, то мы наймём кого-нибудь. Убрать его не так трудно. Трудно будет устранить серого волка, но им уже занялись...

Мишура кинулась к Куцыку и, обняв его, запричитала:

– О мой единственный, о мой луч солнца, что же тебе желают, что. Среди нашей огромной фамилии настал твой последний день.

Старуха осмелела и стала говорить более прямо:

– Ты думаешь паршивый волк в лучшем положении?

– А с ним что, где он?
– спросила Мишура.

– Где он, этого ни я, ни ты не знаем, моё солнце, но знает молодёжь нашей фамилии. Где будет, это для тебя не секрет. Когда он тебя украл, то в ту ночь наша молодёжь здесь во дворе поклялась рассчитаться с ним.

Мишура слишком поспешно задала свой вопрос и, подумав об этом, устыдилась, став слушать мать внимательно. Та продолжала:

– Недавно от него пришло письмо на твоё имя, но наши мужчины сочли недостойным вручить тебе это мерзкое послание. Они сами прочитали его. Узнали где он находится и сообщили кому надо. Наверное, его уже нет в живых.

– Нет...
– только смогла вымолвить Мишура и выскочила из комнаты.

Старуха враждебно взглянула на Куцыка, затем неторопливо поднялась и вышла вслед за дочерью.

Мишура стояла на крыльце, облокотившись на перило, и смотрела куда-то вдаль. Её сердце блуждало вслед за Цараем. Видимо, он никогда не был к ней так близок, как в этот час. Мишура бы не поверила, если бы ей кто-нибудь когда-нибудь бы сказал, что она так сильно любит Царая. Тяжело было услышать такую весть о нём, но она твёрдо стояла на ногах, держась за перило.

– Если ты, моё солнце, решила убрать этого волчонка, тогда езжай в город. Может быть тебе там будет немного легче. Я скажу твоему отцу, и он приготовит для тебя телегу, - сказала мать и прошмыгнула мимо Мишуры в другую комнату.

Мишура вернулась к себе. Куцык одевался. Его лицо в отличие от других дней, сегодня было похоже на лицо старика, к тому же его движения, его прикосновения были не прерывистыми, а тяжёлыми и умелыми. Одевшись, мальчик спокойно сел на табурет и уставился двумя глазами на мать. На Мишуру его глазами глядел Царай, и она тоже уставилась на него.

– Иди ко мне, мой милый, - сказала Мишура Куцыку, и бедный мальчик бросился к матери. Мишура заключила сына в свои тёплые объятия и стала качать его на своих коленях. Куцык впервые находился в таком тёплом раю, и от такого внимания даже закрыл глаза. Когда его сердечко успокоилось, то он не удержался и спросил мать:

– Что это?

Он рукой показал на вещи.

– Мы уходим, мой милый, уходим, - она прижала его голову к своей груди.
– Твой отец покинул нас, и здесь нам нет места.

Куцык ничего не сказал, словно ему всё стало понятно, но прижался к матери.

Мать Мишуры резво вышла из комнаты Челемета и направилась во двор. Она на ходу говорила себе:

"Чем быстрее дочь уберётся, тем лучше... Как хорошо, что мы избавляемся от доказательства нашего позора... Быстрее, быстрее, а то если солнце высоко поднимется, тогда будет поздно".

С этими словами старуха пересекла двор и заглянула в домик, где жил холоп. Дверь была закрыта, и она направилась к хлеву. Наконец, откуда-то послышался её старый торопливый голос:

– Быстро к нашему старику!

– Куда?

– В его комнату.

– Сейчас.

– Быстрей, быстрей!

– Хорошо.

– Ехать надо, понял?
– сказала старуха и, резко повернувшись, шмыгнула в кухню.

Холоп, покачиваясь, вошёл в комнату к Челемету и встал перед ним:

– Звал меня?

– Приготовь фаэтон и лошадей, тебе надо ехать в город.

– Сейчас всё будет готово, - ответил холоп. Он уже собрался уходить, но Челемет снова обратился к нему:

– Когда будешь готов, зайди ко мне сюда.

– Хорошо, - ответил холоп и пошёл запрягать.

Старуха что-то делала на кухне, затем со свёртком в руке вошла в комнату Мишуры.

– Да буду я твоей жертвой, это тебе в дорогу. Только ты очень не задерживайся. Сделаешь своё дело и сразу возвращайся. В городе много соблазнов, и ты понапрасну не задерживайся. Быстро сделай своё дело и сразу возвращайся. Вот тебе деньги на дорогу. Я взяла их у твоего отца, моя милая. Поторопись. Уже пора ехать.

Мишура хотела что-то сказать, но мать уже отвернулась от неё и направилась в комнату Челемета.

Кони меж тем были готовы, и фаэтон в ожидании встал посреди двора. Старуха быстро вошла к Челемету.

– Ну, уже пора отправляться, - она взяла под мышку один сундучок и ушла. Мишура тоже взяла что-то из своих вещей и понесла к фаэтону.

Когда все баулы были уложены, тогда холоп зашёл к Челемету и хотел ему что-то сказать, но старик его опередил:

– Слышишь, вот эту бумагу отдай Майраму и скажи ему: необходимо убрать, его нужно убрать поскорее.

– Хорошо.

– Теперь езжай. До свидания. Пора.

Холоп занял своё место на фаэтоне. Он запрятал глубоко за пазуху бумагу Челемета и был готов к отъезду. Мать обняла Мишуру, затем взяла её руку:

– До свидания, моё солнце.

Челемет, держа палку в руке, смотрел с крыльца. Когда фаэтон тронулся, он произнёс:

– Пусть бог даст вам хорошую дорогу.

Куцык из-за ворот успел бросить один взгляд назад.

Глава шестая

...Мы из Ларса, из Ларса, Кудайнат.

Эй уарайда, уарай-да райда, эй!

– Подожди-ка, Касбол, послушаем. Интересно, что поют наши друзья? Кто знает, может в голову певца немецкий солдат из ствола своей винтовки пустил пулю. А ты поёшь песню о Кудайнате. Слышишь шум? Это неспроста! Наверное, утром что-то будет. Не случайно опять на том берегу играют отблески света в воде, - сказал Будзи Касболу и высунул голову из окна.