Чтение онлайн

Они долетели только к вечеру, на самом закате. Огромный демон завис над деревьями, и Креол молча с него спрыгнул. Лугальбанда промедлил, но потом сделал то же самое — и над самой землей магия притормозила его, опустила мягко и бережно.

Кащей и Мей’Кнони сидели у входа в пещеру, перебирая и обсуждая волшебные травы. Магесса расспрашивала о чем-то старшего альрауна, богорожденный пристально рассматривал какой-то корешок. При виде шумерского царевича оба почтительно поклонились.

— Мир тебе, о благородный юноша, — сказала Мей’Кнони.

— Я думал, он повыше, — негромко сказал Кащей.

Лугальбанда сейчас выглядел не очень царственно. Он целый день летел в рытвине на спине демонской жабы, это было отвратительно и чувствовал он себя также. Полет в поднебесье, поначалу сказочный и чудесный, быстро приелся. Было ветрено и холодно.

А еще они ничего за это время не ели, поскольку пищи в дорогу не взяли, а сотворить ее Креол не мог. Демон почему-то не соглашался, чтобы его спину расчертили ножом.

Понять было можно, но не хотелось.

— Поснедаете с дороги? — хлебосольно предложил Кащей. — Не Знаю Что, подай вина, хлеба и сыра!

— И мяса, — попросил Лугальбанда. — Не Знаю Что, подай мяса!

— Не Знаю Что слушается только меня… так, ты принес мясо. Ты слушаешься только меня!.. я знаю, что он царевич!.. потом поговорим.

— Может, вы потом пожрете? — хмуро спросил Креол. — Иди целуй царевну.

— У меня на голодный живот дурной запах изо рта! — покосился на него Лугальбанда. — Я не хочу предстать перед… царевной голодным и немытым. Мне надо поесть, отдохнуть с дороги, совершить омовение, почистить платье…

— А-а-а, делай что хочешь! — отмахнулся маг.

У альраунов была обустроена недурная купальня. Все-таки с ними уже давно жила царевна, а у царевен есть свои потребности. И царевича они тоже приняли достойно, гордясь таким важным гостем. Приведя себя в порядок, обернув бедра бахромчатой гаунаккой, надев канди из шерсти ягненка и запахнувшись в вышитый плащ-конас, царевич прошествовал в пещеру и аж приоткрыл рот в почти детском удивлении.

— Какая красивая… — вымолвил он, вставая у каменного ложа.

Царевич Лугальбанда откашлялся и утер губы. Он давно достиг возраста мужества и, конечно, знал женщин. Но сейчас было что-то особенное, и он поневоле заволновался.

— Если не сработает и сейчас, я вернусь и все-таки убью старуху, — негромко произнес стоящий у входа Креол.

— Оставь нас, о маг! — царственно махнул рукой Лугальбанда.

Креол нахмурился, сложил руки на груди, но все же отступил за порог. Недалеко — он собирался видеть момент пробуждения, если тот состоится.

Лугальбанда же склонился над царевной… но все еще не целовал. Медлил. Не мог собраться с духом…

— А она точно не обратится в волосатую каджи, если я ее поцелую?! — воскликнул он.

— Не знаю! — крикнул в ответ Креол. — Целуй уже! От тебя немного требуется!

Лугальбанда в очередной раз удивился тому, как отец терпит столь непочтительного придворного мага, но решил, что в главном тот прав. Надо сделать то, что должно.

Он зажмурился, и его уста коснулись других, мягких и нежных… так, а надо с языком или без?.. ладно, лишним не будет, надо перестраховаться…

— А-а-а!.. — раздался испуганный вскрик, и Лугальбанду толкнули в грудь.

— Получилось? — вошел в пещеру Креол. — Отлично.

Царевна каджей растерянно усаживалась на своем ложе. Шумерский царевич сидел на полу, потирая ушибленный зад. Вбежавшие за Креолом альрауны загомонили, заверещали, счастливо прыгая вокруг своей подруги. Кащей и Мей’Кнони встали у входа, и богорожденный бросил на магессу многозначительный взгляд.

Царевна спустила ноги с ложа. Она смотрела то на остроголовых карликов, то на Лугальбанду, то на троицу магов. Ей стали наперебивку рассказывать, что с ней случилось, отчего она в этой пещере, кто этот юноша, чем она ему обязана…

— Царевич из южных земель? — переспросила Камари очень нежным, певучим голоском. У Лугальбанды от него затрепетало в груди. — Благодарю тебя за то, что пришел мне на помощь. Если бы не ты, я бы никогда не очнулась и вечность забрала бы меня. Ты показал себя настоящим героем сегодня. Пожалуйста, прими еще раз мою благодарность.

Лугальбанда почувствовал, как подгибаются ноги, а на лицо наползает непрошеная улыбка. Он собрался с мыслями, ища достойный ответ, желая сказать царевне, как она прекрасна и удивительна, каким удовольствием было для него оказать ей эту пустяковую услугу…

— Ну что, мы закончили? — раздался грубый голос. — Я пошел.

— Абгаль, повремени! — гневно повернулся Лугальбанда. — Как же я?!

— Что ты? — не понял Креол.

— Обратно я как вернусь?!

— Ах да, — проворчал маг. — Ладно, придумаем что-нибудь.

— Быть может, вы придумаете что-нибудь завтра? — предложила царевна, беря Лугальбанду за руку. — Сегодня вы все — мои дорогие гости, и я не отпущу никого из вас, пока как следует не отблагодарю.

Остаток вечера и изрядная часть ночи прошли весело. Пять человек и семь альраунов без перерыва пили, ели, смеялись и болтали. Царевна расспрашивала, как долго она спала, да что случилось за это время в мире, да жив ли еще ее батюшка…

— Да жив, жив, — хмыкнул альраун Брюзга. — Ты не так и долго спала, девица. Месяца не прошло. Твоему батюшке мы давно письмецо отправили, да вот, что-то запаздывает…

— Что-что вы сделали?! — аж подскочила царевна.

От гнева она вся затряслась… а, нет, не от гнева. От страха. В огромных карих глазах засветился ужас. Камари закусила костяшки пальцев и дернулась, словно желая прямо сейчас бежать в лес, в темноту, куда угодно.

— Отринь страх, красавица, — гордо произнес Лугальбанда. — Никакая беда тебя не коснется, пока я рядом. Я увезу тебя в Вавилон, коли пожелаешь, и там никто не посмеет даже взглянуть на тебя без восхищения.

Камари посмотрела на Лугальбанду с нежностью. Их пальцы будто сами собой сплелись, а плечи прижались друг к другу. И они еще долго сидели у костра, пока на небе загорались звезды…

…Проснулся Лугальбанда от тычка в ухо. Он встрепенулся, посмотрел на уснувшую рядом царевну, которую укрыл плащом от ночной прохлады, и перевел взгляд на горбатого альрауна. Тот поманил царевича пальцем и зашептал:

— Будись скорее, человек. Каджи сюда идут.

Другие альрауны уже тормошили Мей’Кнони и Кащея, а один, спрятавшись за кустом, швырял камешки в Креола. Тот уже открыл глаза, уставился в сизое утреннее небо, получил в висок еще одним камешком и хмуро сказал: