Чтение онлайн

Не смей делать так, чтобы я был схвачен злым Удугом,

Заклинают тебя небеса! Заклинает тебя земля!

Когда же над пустыней поднимался рассвет, когда злые духи под покровом ночи (демоны болезней тоже с особой яростью нападали на людей с наступлением темноты) отступали перед сиянием Уту, караван трогался в путь. Отправлялся в путь и караван, рожденный нашим воображением, и те реальные караваны, которые странствовали по степям, пустыням, лесам, горам и морям, открывая все новые и все более удаленные уголки таинственного мира, прославляя свою страну, своих отцов и приумножая их богатства.

Достигнутый шумерами высокий уровень цивилизации, созданная ими на протяжении веков общественно-политическая организация требовали тщательно разработанных юридических норм для всех сфер жизни. Шумерам были необходимы четко сформулированные, опирающиеся на традицию законы, соблюдать которые должны были все граждане. Прежде чем перейти к рассказу о шумерском законодательстве, опишем некий судебный казус; он мог бы украсить собой любую судебную хронику древности.

Убит человек. Совершившие это преступление люди ждут решения своей участи. Те, кто должен вынести приговор, уже заняли места в специальном зале для судебных заседаний. А во дворе храма собралась толпа: старики и молодежь, женщины и мужчины вполголоса переругиваются из-за мест, гадают, каким будет решение суда, кто из подсудимых будет осужден. Сегодня разбирается чрезвычайно сложное и запутанное дело. Недаром царь Ур-Нинурта, резиденция которого находилась в городе Иссине, доверил рассмотреть его собранию граждан Ниппура.

Преступление не может остаться безнаказанным – никакое преступление, тем более убийство. Справедливость, которую охраняет покровительница законов богиня Нанше, должна восторжествовать, иначе гнев и месть богини обрушатся на людей. Нанше, покровительница справедливости, правды и милосердия, которая в первый день Нового года судит род человеческий, «царица, пронзающая взором в сердца людей», восседает вместе с богиней Нидабой, покровительницей письма и отчетности, ее мужем, богом Хайа, и свидетелями, чтобы в этот день обратить свой гнев против тех,

…Кто нарушает установленные обычаи, попирает договоры,

Тех, кто благосклонно взирает на места, где совершается злое…

Тех, кто выдает малый вес за большой вес,

Тех, кто выдает малую меру за большую меру,

Тех, кто, съев [то, что им не принадлежит], не говорит: «Я съел это»,

Тех, кто, выпив, не говорит: «Я выпил это»…

Тех, кто говорит: «Я хочу съесть запретное»,

Тех, кто говорит: «Я хочу выпить запретное»…

Мудрость и справедливость богини должны вдохновить собрание граждан на вынесение приговора в соответствии с давними, установленными богами законами. За этим будет следить Нанше,

Та, что знает сироту, знает вдову,

Знает угнетение человека человеком,

Является матерью сироте,

Нанше, которая заботится о вдове,

Добивается правосудия для последнего бедняка.

Царица, которая привлекает беженца на свое лоно,

Дает убежище слабым.

Заседание открывается. Писец уже приготовил мягкую глиняную табличку и палочку. Он будет вести протокол. Мог ли он предположить, что слова, начертанные им на глиняной табличке, которая будет храниться в судебных архивах, станут предметом исследований ученых через 3800 лет?

Процесс, о котором идет речь, состоялся около 1900 г. до н. э. Был убит человек по имени Лу-Инанна, нишакку, храмовой чиновник. Убийцы должны были предстать перед собранием граждан Ниппура, которое выполняло функции верховного суда.

Вот протокол этого судебного заседания:

Нанна-сиг, сын Лу-Сина, Ку-Энлиль, сын Ку-Нан-ны, цирюльник, и Энлиль-Эннам, раб Адда-каллы, садовник, убили служителя нишакку Лу-Инанну, сына Лугаль-апинду.

После того как Лу-Инанна, сын Лугаль-апинду, был убит, они сказали Нин-даде, дочери Лу-Нинурты, жене Лу-Инанны, что ее муж Лу-Инанна убит.

Нин-дада, дочь Лу-Нинурты, не отверзла уст, губы [ее] остались сомкнутыми.

Об этом деле [тогда] доложили царю [города] Исси-на, [и] царь Ур-Нинурта повелел, чтобы это дело рассмотрело собрание Ниппура.

Там Ур-Гула, сын Лугаль…; Дуду, птицелов; Али-эллати, клиент [?]; Бузу, сын Лу-Сина; Элути, сын… Эа; Шешкалла, носильщик [?]; Лугаль-кан, садовник; Лу-галь-азида, сын Син-андуля, [и] Шеш-калла, сын Шар-… обратились [к собранию] и сказали:

«Те, которые убили человека, недостойны жить. Эти трое мужчин и эта женщина должны быть преданы смерти перед седалищем служителя нишакку Лу-Инанны, сына Лугаль-апинду».

[Тогда] Шу…-лилум… служитель Нинурты, [и] Урбар-Син, садовник, обратились [к собранию] и сказали:

«Да, муж Нин-дады, дочери Лу-Нинурты, убит, [но] что сделала [?] эта женщина, чтобы ее убивать?»

[Тогда] [члены] собрания Ниппура обратились [к ним] и сказали:

«Женщина, которую муж не обеспечивал [?], – пусть даже она знала врагов своего мужа и, [когда] ее муж был убит, узнала, что ее муж убит, – почему бы ей не хранить [об этом] молчание [?], кто действительно убил».

Согласно решению [?] собрания Ниппура Нанна-сиг, сын Лу-Сина, Ку-Энлиль, сын Ку-Нанны, цирюльник, и Энлиль-эннам, раб Адда-каллы, садовник, были отданы [палачу] для казни. [Это] дело было рассмотрено собранием Ниппура…

Несмотря на то что этот текст содержит отдельные испорченные и неясные места, в целом он понятен и исследователям, и любителям истории. По мнению С. Н. Краме pa, который изучил и перевел этот древнейший отчет об уголовном процессе (с точкой зрения Крамера согласны и другие шумерологи, а также историки, занимающиеся этой эпохой, – А. Фалькенштейн, X. Шмёкель и др.), перед нами первый в истории человечества документально подтвержденный своеобразный суд присяжных. То обстоятельство, что выступавшие перед судом люди не именуются свидетелями и что судьи обращаются к ним, по-видимому, подтверждает эту догадку. Девять «присяжных» потребовали казни не только трех убийц, но и жены убитого. Двое выступили в защиту женщины, против признания ее соучастницей преступления.