Чтение онлайн

Но выбора не было, так что пришлось нехотя подчиниться и последовать за Принцессой.

– А неважно, – на ходу отозвалась она. – Куда-нибудь мы обязательно попадём. Если, конечно, не остановимся на полпути.

– Это тоже Чоран сказал? – проницательно уточнил я, догадавшись, что девчуля швырнула мне в лицо очередной афоризм, который вычитала в одной из домашних книжек. Она так хотела сохранить память о них, что превратила голову в библиотеку.

– Нет, Чеширский Кот, – в её голосе послышалось снисхождение, с каким обычно говорят со слабоумными.

Я стиснул зубы, но промолчал – чисто из уважения к подростковому апломбу. Она любила говорить свысока, в такие моменты ей становилось смешно. А мне нравилось наблюдать за этими вспышками спесивого веселья, они делали Принцессу очень забавной и милой, похожей на маленькую гордую королевишну, уверенную в собственном великолепии. Короны вот только не хватало. И какого-нибудь звучного пафосного имени.

– Слушай, – вдруг спохватился я, – а как тебя зовут-то вообще?

Очень вовремя, правда? И почему я не додумался поинтересоваться раньше? Наверное, как-то сразу свыкся с мыслью, что она Принцесса, ей шла эта незатейливая кличка.

– А какая разница? – В глазах у неё мелькнуло удивление. – Ты всё равно не будешь звать меня по имени. Язык сломаешь в четырёх местах.

Я рассмеялся:

– Детка, моя шизофрения представилась Васиштхой, так что я уже ничему не удивлюсь. Ну, если только тебя не назвали в честь какого-нибудь монстра из вселенной Лавкрафта – тогда да, будет сложновато.

– Почти. Анна-Мария-Роза-Элеонора, – с каменным лицом сказала Принцесса.

Я решил, что она меня разыгрывает, и снова расхохотался. Но губы у неё по-прежнему оставались плотно сжатыми, так что моё веселье резко улетучилось.

– Чё, серьёзно?

– Ага. Мама никак не могла определиться.

– Как-то длинновато… А если покороче? Ну, у тебя же должно быть какое-то домашнее имя. Вот, например, у меня был один знакомый, Амадей, типа как Моцарт. Но все звали его Дей. «День» по-английски, очень круто, символизм и всё такое. – Я остановился и заглянул ей в лицо. – А ты кто? Роза?

– Принцесса, – тем же ледяным тоном сказала она. – Мне нравится обезличенность. Я дистанцируюсь от имени, смотрю на себя со стороны. Это помогает наблюдать за своими действиями как за чужими и давать им непредвзятую оценку. – Она помолчала и поинтересовалась: – А тебя правда зовут Реми?

– Спасибо, блядь, что не Жоффруа, – мрачно отозвался я. – Иначе пришлось бы вешаться. У maman…

Тут взгляд мой упал на выставочное окно книжного магазинчика, который располагался на выходе из парка, и я забыл обо всём на свете, в том числе о беседе.

Там, на обмотанных гирляндами полках, стояли разноцветные книжки, журналы, буклеты – куча всякой такой фигни. В глаза мне бросилась ярко-синяя глянцевая обложка с крупной жёлтой надписью «Дети не умеют жить».

– Обалдеть! – Я так обрадовался, что едва не подпрыгнул на месте. – Двадцатый эпизод!

О, ребята, вы не знаете этот комикс? Гениальная вещь. Хотите или нет, я расскажу, в чём там замес. Уж извиняйте, придётся потерпеть.

В общем, главные герои – старшеклассники со сверхспособностями. Никого такой хернёй не удивишь, да? Я уже вижу ваши снулые рожи. Штамповка, банальщина, скажете вы и потянетесь за пультами – переключить канал. Но погодите, не торопитесь, дайте мне договорить.

Фишка в том, что детки не сражаются со злом, не пытаются спасти мир – нет, ничего подобного. Силы у них на самом деле дурацкие и бесполезные. Вот, например, один из чуваков, Анархист, мечтает свергнуть правительство, но единственные, кто готов ему помочь, – ленивцы, которых он может контролировать. Так себе умение, да? Попробуй устрой революцию, когда все твои бравые воины спят по двадцать часов в сутки.

Или вот Трезвенник. Он умеет превращать любой алкоголь в воду. Такой, знаете, Иисус наоборот. Его ненавидят все бармены в радиусе ста километров. Живи он во времена «сухого закона», был бы главным героем, грозой подпольных самогонщиков. Но, увы, родился не в то время не в том месте.

А как вам Соблазнитель? Ему достаточно посмотреть на девок – и те уже текут, штабелями падают к его ногам, только и думают о том, как бы с ним трахнуться. Классная же штука, возразите вы, очень полезная. Ну да, не спорю, я б не отказался. Вот только пацанчику это в хуй не впёрлось, потому что он вообще-то гей.

Короче, супергерои-неудачники пытаются найти своим способностям хоть какое-то применение, испытывают кризис идентичности, если говорить по-умному, и ощущают нелепость жизни. Но всё не так уж плохо, у них есть кое-что действительно важное: дружба и взаимоподдержка. Они помогают друг другу, и мир становится чуточку менее бессмысленным.

Ну, вы поняли. Мне хотелось прочитать свеженький эпизод «Детей», а Принцессе – найти «Силлогизмы горечи», так что мы, конечно, зашли в этот магазинчик.

Внутри пахло почему-то не типографской краской, а лекарствами, как в аптеке. Пол, стены, сами стеллажи, заставленные книгами, – всё сверкало больничной белизной. На кассе сидела загорелая девица в медицинском халате и, надувая большой розовый пузырь из жвачки, читала какой-то роман в мягкой обложке. Пол-лица закрывали солнцезащитные очки, и выглядело это, надо признать, странновато. Но, может, у неё выдалась тяжёлая ночка с кучей бухла и амфетаминов, откуда мне было знать?

– А где у вас Чоран? – спросил я, чтобы увериться в том, что мы не перепутали двери, зашли куда надо.

– В отделе противорвотных, – отозвалась она, не поднимая головы. – Третий стеллаж слева, пятая полка снизу, рядом с Сартром.

– А комиксы?

– Там же, где и вся гомеопатия. В конце зала.

Нормально нас обосрали, да? Я растерянно почесал затылок и обернулся к Принцессе. Она, держа кошку на руках, стояла возле витрины с сувенирами – там были всякие магниты, закладки, рамки для фотографий, значки, и надо всем этим благолепием алел растянутый транспарант с надписью «Витаминные добавки».

– С ума сойти, – сказал я. И опёрся локтями о столик, за которым сидела кассирша. Подался вперёд, заговорщически понизив голос: – А вы не охренели, а? Почему гомеопатия-то?

Принцесса посмотрела на меня как на полоумного:

– Потому что от комиксов никакого толку. Их покупают одни идиоты.

Тут я, конечно, вспылил:

– Nique ta race! [31] Чё ты понимаешь вообще?!

Вот знаете, ребятки, меня всегда бесил этот расхожий стереотип. Если человек читает комиксы – значит, он debile profond [32] , других вариантов быть не может. А я считаю, так говорят только те, кто ни хрена не смыслит в искусстве, ставит форму выше содержания. Ещё скажите, что работы какого-нибудь Уилла Айснера или Алана Мура – это дегенеративные картинки для умственно отсталых, ну-ну.