Чтение онлайн

Было примерно половина восьмого утра, когда Шурик и Смерть, наконец, ввалились в квартиру обкуренного мага.

— Ой, какая рань! — воскликнул Шурик. — Петька, ты когда-нибудь так рано просыпался?

— Вообще-то нет, я обычно в ночную смену работаю, — ответил Смерть. — Но иногда я в это время ложусь спать.

— Точно! — кивнул Шурик. — Надо лечь спать. Хотя надо как-то известить Гималайского о том, что мы живы, а то он проснется, и начнет названивать…

— Эсэмэску ему напиши, — сказал Смерть. — Он, наверно, спит сейчас, как все нормальные люди, а как проснется, прочитает.

— Угу, — кивнул Шурик, достав телефон. — Только я так сразу не засну. Может, чайку попьем?

Гималайский проснулся в десять. Подвинул спящую Гюльчатай, чтобы слезть с постели.

«И чего я не поощряю в ашраме нудизм?» — подумал Гималайский, пока искал штаны.

Штаны пропали, зато нашелся шотландский килт.

«Ну ладно, — подумал Гималайский. — Значит, объявим, что сегодня день святого Маклауда».

Включив телефон, Свами прицепил его к килту. И вышел во двор.

Индеец Красный Сталкер пил кофе с черным перцем [8] , развалившись в шезлонге у тотемных столбов.

— Добра утра, — кивнул ему Гималайский.

Красный Сталкер посмотрел на Гималайского и подавился кофе.

— Свами? А почему вы в юбке? — спросил он.

— Это не юбка! — торжественно провозгласил Гималайский. — Это килт! У нас сегодня день святого Маклауда!

— Правда? — спросил Красный Сталкер. — А, ну ладно. Кстати, Свами, а чем так знаменит святой Маклауд?

Гималайский задумался:

— Ну, он это… победил Аримана в своей душе и стал воплощением света Ахура-Мазды в мире!

— О, как, — пробормотал Красный Сталкер. — Неожиданный поворотец. Так мы что, зороастрийские церемонии сегодня будем проводить? И все будут в юб… то есть, в килтах?

Гималайский задумался, но тут у него запищал телефон.

— Ага, — кивнул Гималайский, читая СМС. — Значит, «все сделали, живы, спим до заката»… Понятненько. Ну, сегодня самый подходящий день для праздника святого Маклауда. Значит, ближе к вечеру, наверное, опять народ соберется. Будем их учить осознанию иллюзорности Аримана.

— Это как? — спросил Красный Сталкер.

— И сказал Ариман святому Маклауду: «Если ты не сразишься со мной, я стану частью тебя!» — торжественно провозгласил Гималайский. — На что святой Маклауд спокойно ответил: «Ты всегда был ей!» И так он растворил Аримана в себе, осознав его иллюзорность!

— Прям так и было? — спросил Красный Сталкер.

— Ну, или так… — Гималайский призадумался и выдал: — В ответ злобному чудовищу Фридриху Ницше Заратустра сказал: «Никогда я не отрекусь от своей доброй воли!»

— Свами, по-моему, это Джордано Бруно сказал инквизиции, — пробормотал Красный Сталкер.

Гималайский снова погрузился в раздумья, но тут ему пришла СМСка от Крикорова: «Я сел на шляпу, у меня депра, что делать, это была любимая шляпа».

Пока Гималайский ржал, во двор вышла Линда.

— Доброе ут… а-а-а, Свами, а почему вы в юбке? — спросила Линда.

— Дорогая моя Линда, это не юбка, а килт! — торжественно провозгласил Гималайский. — Потому что у нас сегодня день святого Маклауда! В ответ злобному инквизитору Ариману святой Маклауд сказал: «Никогда я не отрекусь от Джордано Бруно!»…

Линда не успела спросить, что означает этот бред, потому что Гималайский получил СМС от Квазиморды: «Свами, спасите меня, хочу умереть!»

Пока Гималайский строчил ответы жертвам гламура, Гюльчатай нашла его штаны. Она высунулась из окна и крикнула:

— Придурок, ой, то есть, Свами! Кончай маскарад, я твои штаны нашла!

— Поздно, любимая! — провозгласил Гималайский. — Я уже вошел в роль! Если Вселенная сегодня послала мне килт, то кто я такой, чтобы пойти против воли Вселенной! И сказал тогда Джордано Бруно Ариману: «Никогда я не отрекусь от святого Маклауда!»

— Так и сказал? — удивилась Линда.

— Ну, я пока в поисках точных формулировок… — пробормотал Гималайский. — Но плакат уже придумал! Значит так, тащите сюда рулон обоев и ведро краски! Будем рисовать слоган «В конце останется только один!»

— Свами, если люди этот слоган увидят, они ведь могут не то подумать… — пробормотал Красный Сталкер.

— Хм-м, — Гималайский потер подбородок. — Тогда напишем «В конце останется только Един!» В смысле Единый Вселенский Дух.

— А этот Дух духами пахнет? — спросила Линда.

— Интересный вопрос! — воскликнул Гималайский. — Уильям Джеймс считал, что Дух пахнет нефтью, у Кастанеды Дух вроде бы ничем не пахнет… по другой версии, Дух пахнет ладаном, поэтому от него черти шарахаются… Значит, нам есть над чем подумать!..

Когда Солнце клонилось к закату, Шурик и Смерть проснулись. Через пару часов они были у Гималайского. И попали на праздник святого Маклауда.

Это выглядело так: над дверью дома Свами Гималайского висела растяжка «В конце останется только Един!» По ашраму бегали мужики в юбках, иногда среди этих «маклаудов» можно было увидеть девушек. Квазиморда сидел в дальнем углу, стонал и иногда выкрикивал: «Спаси меня, святой Маклауд!» Крикоров тоже участвовал в празднестве. Прыгая от радости, он торжественно провозгласил: «Да, теперь у меня нет шляпы! Зато у меня теперь есть килт!»

А посреди всего это веселья Свами Гималайский в килте начал танцевать брэйк-данс… но как-то не очень получалось… А если получалось, то забавно.

Не решившись отрывать Гималайского от брэйка, Шурик подошел к Гюльчатай и спросил:

— А что происходит?

— У нас день святого Маклауда! — объяснила Гюльчатай.

— С какой это радости? — удивился Шурик.

— Гималайский с утра не мог штаны найти, — объяснила Гюльчатай.

— А-а! — протянул Шурик. — Ну что, Смерть, присоединимся? А что надо делать?