Чтение онлайн

Дядя Сэм настолько сосредоточился на Шурике, что не сразу заметил ледяное лезвие астрального топора, летящего в его голову. А когда заметил, уклонился, выпустив Шурика из поля своего внимания. Канал связи был разрушен, и Шурик начал бормотать мантру Тары «Ом Тарэ Тут Тарэ Турэ Соха», чтобы дядя Сэм не сумел снова влезть в его мысли.

Когда дядя Сэм понял, что ничего, кроме «Белорусского вокзала» и мантры Тары, он из мыслей Шурика не вытянет, он решил просто отрезать врагам все возможные пути к отступлению.

Семен Петрович встал с кресла, вышел из кабинета и сказал своей секретарше:

— Вера Полиграфовна, я очень занят. Не соединяйте меня ни с кем, только если по очень срочному делу.

Вернувшись в кабинет, он запер дверь изнутри. Удобно устроился в кресле, и…

Москва предстала его ментальному зрению как Гордиев узел причинно-следственных связей. Новичку этот узел показался бы хаотичным и бессмысленным переплетением человеческих судеб…

Но дядя Сэм знал все соединения, связи и переплетения этого узла. Он помнил все ключевые точки и мог распутать любой из узелков этого огромного клубка — правда, это потребовало бы много времени. Хорошо, что он никогда не ставил перед собой такой цели. То, что ему нужно, намного проще осуществить.

Белорусский вокзал. Причинно-следственная связь подсказала, что Шурик и компания едут либо в ашрам Гималайского, либо к Шурику домой. Значит, в данный момент их машина где-то на Ленинградском проспекте. Возможно, уже приближается к Соколу.

Внимание дяди Сэма выхватило из Гордиева узла бесчисленных причинно-следственных связей ту его часть, что была связана с Ленинградским проспектом. Он за считанные секунды отследил огромное переплетение человеческих судеб и природных закономерностей. И перемешал их в хаотичное месиво.

— Поворачивай! — заорал Шурик на Гималайского.

— Интересно, куда прикажешь повернуть? — спросил Гималайский. — Мы уже приближаемся к Соколу, там туннель копают, скоро в пробку встанем.

— В переулки! — заорал Шурик. — Во дворы! Куда угодно сворачивай, только быстрее! Он сейчас будет здесь!

— Ну, ладно, ладно, понял, — кивнул Гималайский, свернув с проспекта и въехав в тихий двор.

Позади них, на проспекте раздался дикий визг тормозов, грохот и скрежет нереального крэша. Всего-то навсего один водитель зазевался или, возможно, у него свело ногу так, что он не смог отпустить педаль газа. Нарушить одну мелкую деталь в непрерывном потоке причинно-следственных связей — и это приведет к неминуемой катастрофе. А дядя Сэм саданул по этому метафизическому узлу невероятным ударом. Ну, как если бы пианист во время исполнения сложной партии вдруг начал невпопад лупить ладонями по клавишам пианино. Через полчаса это отразится в новостях, как «ужасное ДТП на Ленинградском проспекте».

Шурик, Гималайский и Смерть недоуменно переглянулись. Никто из них не успел ничего сказать, потому что Марина пришла в себя и застонала. Она ощущала гнев дяди Сэма. Правда, сложно было назвать это гневом — он просто устранял ошибку в приемлемом для него ходе вещей. И этой ошибкой была Марина. Шурик посмотрел на девушку и услышал голос дяди Сэма, обращенный к ней:

— Ты просто дура. Ты не достойна того, чтобы быть моей ученицей. Мне не нужна такая дочь, которой нельзя поручить даже самое простое задание. Ты мне не дочь. Но ты слишком много знаешь. Ты недостойна жить.

А затем он сделал такое, что Марина закричала даже со скотчем на губах.

Шурик испуганно отшатнулся от рыжей бестии, опасаясь, что она воспламенится и сгорит прямо у него на глазах. Дядя Сэм вытягивал из Марины энергию. Она отчаянно сопротивлялась, но это было бесполезно — против такой атаки не устоял бы никто. Шурик инстинктивно прикрыл глаза рукой, чтобы не видеть ее лицо, искаженное гримасой невыносимой боли. Обкуренный маг не понаслышке знал, какую боль дядя Сэм может причинить любому мыслящему существу. Мыслящему… стоп, это мысль…

Но Шурик не успел додумать эту мысль. Потому что в кабинете Семена Герасимова зазвенел телефон. Этот звон не прекращался и мешал дяде Сэму завершить то, что он начал. Ему пришлось отвлечься, мысленно вернуться в свое тело и снять трубку.

— Да! — раздраженно рявкнул он. — Что? Хорошо, уже иду.

Его вызывали к начальству. Да, иногда приходится маскироваться, даже дяде Сэму — ведь в своем секторе реальности он был главнее любого начальника.

Шурик почувствовал, что это кончилось. Что бы ни творилось с девушкой на соседнем сиденье, это кончилось. Он неуверенно отвел от лица дрожащую руку. Марина лежала на сиденье, глядя в потолок пустыми глазами.

— Она жива? — спросил Гималайский.

— Не знаю, — сказал Шурик и осторожно проверил ее пульс.

— Жива, — заверил их Смерть, после того, как салон «Шевроле» на секунду обдало могильным холодом. — Но думаю, она ничего не помнит. Он хотел полностью уничтожить ее сознание, но ему это не удалось. Думаю, у нее частичная амнезия. Или полная.

— И что нам с ней делать? — спросил Шурик. — Как я понимаю, в таком состоянии она больше не сможет нам навредить. Да и ему она больше не нужна, это я точно увидел.

— Если мы оставим ее в машине, дядя Сэм сможет нас выследить, — задумался Гималайский. — У них же биологическая связь, а это сильнее любой астральной или кармической связи.

— С другой стороны, неприлично бросать девушку на улице, — Шурик пожал плечами. — Особенно, если она без сознания.

— Попробуй разбудить ее, — посоветовал Смерть. — Думаю, она проснется.

Шурик сорвал скотч с губ Марины. Она вздрогнула и открыла глаза.

— Что такое? Что случилось? Где я? — забормотала девушка.

— Ты помнишь, кто ты? — спросил ее Шурик.

Марина глубоко задумалась. Но не могла вспомнить даже своего имени, только нервно замотала головой.

— Хорошо, — вздохнул Шурик. — Выходи из машины.

Марина испуганно посмотрела на него.

— Иди в больницу и скажи, что ничего не помнишь, — сказал ей обкуренный маг. — И не смотри так на меня, я знаю о тебе не больше, чем ты сама. Знаю только, что твой отец от тебя отказался, — с этими словами Шурик усмехнулся. — Так, вот ключи от наручников. Давай-ка я тебя расшнурую… Вот так.

— Кто вы такие? — со страхом спросила Марина. — Что вы со мной сделали?

— Ничего, — улыбнулся Шурик, открывая дверцу машины. — Помни главное, ты была в наручниках и с заклеенным ртом. А я выпустил тебя на свободу. Если мы с тобой снова когда-нибудь встретимся, помни, что я не желаю тебе зла. Иначе не стал бы выпускать. Ну, все. Топай.