Чтение онлайн

– Кто? Зенит? – переспросила Нина. – Как футбольная команда?

– Сама ты команда! – обиделась и за себя, и за собаку Шушана. – Нормальное собачье имя. «Расцвет» означает. Зэник, вылезай оттуда, грязный будешь. Зачем ты там сидишь? Что с тобой сделали эти люди? Иди ко мне!

Бедная собака, несчастная, такая судьба у него горькая! – запричитала Шушана. – Нам его родственники Ики отдали. Себе купили, а смотреть за бедным Зэником некому. Вот они нам отдали, а сказали, что специально подарок такой! Для племянников. Лучше бы они племянникам, раз так их любят, квартиру в подарок дали! Разве бы я была недовольна? Очень довольна! А они мне собаку принесли. Да еще такую больную, что себя боится. Даже лаять боится, такая больная. Ладно, меня они не пожалели, так животное за что? То у него одни хозяева, то другие. У него такой стресс, такой стресс, что у меня такого стресса никогда не было… Зэник, вылезай, как человека прошу! Я же тебя кормить должна, а не в прятки играть! Иди, покушай. Что хочешь? Только скажи, я все тебе сделаю! – обращалась Шушана куда-то внутрь плиты.

– Шушаночка, он не может сказать, он – собака, – вмешалась Жужуна.

– Он говорит! Так на меня смотрит, что я все понимаю. Да я его лучше понимаю, чем Ику. Ика, когда так смотрит, я думаю, что он меня хочет, и ни разу не угадала. А Зэник, когда так смотрит, очень меня хочет, чтобы я его защитила хочет.

Как объяснила Шушана, у Зэника – очень редкое заболевание. Он смелый пес, очень хорошая собака, даже породистая по бабушке, дедушка, правда, подкачал, наверняка зеленщиком был, но если бабушка из породы была, то и Зэник тоже считается.

Так вот у Зэника обнаружилась болезнь – он боялся маленьких детей. Так трястись начинал, будто у него нервный тик. Шушана его к врачу возила, ветеринару, деньги отдала, а врач только плечами пожал. Неизлечимая болезнь. Даже деньги вернул. Говорит, сам такое впервые видит. Чтобы эксперимент провести, дочку свою младшую привел, так потом Зэника еле откачал. Чуть ли не искусственное дыхание ему делал!

– Зэник Давидика боится. Падает на пол, трясется, будто приступ у него. А Давидик очень Зэника полюбил, – продолжала рассказывать Шушана. – Я думаю, родственники Ики, особенно золовки, специально постарались и все подстроили. Пугали бедного Зэника своими детьми, а потом мне отдали. Да кто угодно от их детей нервный тик получит! Еще хорошо, что Зэник заикаться не начал! У моих золовок такие дети, что даже чудовищами их назвать будет ласково. У меня от них так голова болит, что взрывается! И они специально собаку нам отдали, хотели мне кровь через Зэника испортить. Я боюсь, его инсульт хватит. Или меня раньше него хватит, чтобы я не видела, как он умирает. Вот что мне делать? Я что, между детьми и собакой должна выбирать? Так я скажу – пусть они мне Зэника оставляют, а Ику с детьми себе забирают! Я на них посмотрю тогда! Да я вместе с Зэником смотреть буду, как они мучаются! Как им объяснить? Я думала, они только афэристы, а они еще и живодеры! Если я им про свой инсульт расскажу, так они танцевать от радости начнут! Зэник, собака, иди сюда. Вылезай. А то я прямо здесь лягу!

– Шушана, вылезай уже, у нас тут Нина от Мананы ушла, ты забыла? – сказала Ирма.

– Кто забыла? – Шушана быстро поднялась и села за стол. – Забудешь такое! Да весь город только об этом и говорит! А я – главный специалист! Мне все звонят и спрашивают. Слушай, Нино, – спасибо тебе, никогда я себя такой знаменитой не чувствовала. А сейчас могу автографы раздавать!

– Скажи лучше, как Нину назад вернуть! – прикрикнула на нее Жужуна. – Или я больше никогда тебе бороду щипать не стану!

– Не надо меня возвращать! Я не вернусь! Даже не просите! – закричала Нина. – Не могу больше ее видеть! Она – маньяк! Мусор лупой разглядывает! На меня смотрит так, будто я ей мышьяк подложила! Или по всему дому яд разбросала!

– Так в этом проблема? – всплеснула руками Жужуна. – И что ты такой шум подняла? Тебе что, жалко? Хочет мусор лупой разглядывать – пусть разглядывает. Это у нее болезнь такая, еще с молодости. Э, это моя вина – забыла тебя предупредить. Все, собирай свой чемодан и иди назад. Манана – не маньяк. Это я тебе точно говорю. Она просто мышей боится.

– Вот сейчас я ничего не поняла, – сказала Нина, – при чем тут мыши?

– Манана, когда совок рассматривает, это она мышиные какашки смотрит. Боится, что у нее дома мыши заведутся. Понимаешь? А как она узнает – есть в доме мыши или нет? Только по какашкам. Болезнь такая есть. Ирма, скажи, как называется такая болезнь?

– Фобия, – ответила Ирма.

– А по-русски как? Скажи, чтобы Нина поняла и к Манане вернулась.

– Так и по-русски.

– А еще она боится, что на нее полка книжная упадет и люстра, – буркнула Нина.

– Так это она с годами стала болеть! Раньше люстры не боялась. Только мышей. Ох, бедная, ты ее пожалеть должна, как Шушана – Зэника. Зэник детей боится, а Манана – удара по голове. Я бы на ее месте тоже боялась, что мне на голову что-то упадет. Она так над Кахой издевалась, когда он уже с кровати встать не мог! Так издевалась, что пусть уже ей что-нибудь упадет!

– Она почти не выходит из дома! Только до магазина, где турки торгуют всякой ерундой, ходит. Боится, что ее машина собьет! – продолжала жаловаться Нина.

– Тоже понятно. Не люстра, так машина. Судьба – она разные формы принимает, – философски заметила Жужуна. – Я тебе расскажу, как она над Кахой издевалась. Спрашивает его: «Каха, ты хочешь зефир?» Он отвечает: «Нет, не хочу». А Манана делает вид, что его не слышит, и снова спрашивает: «Каха, ты хочешь кофе?» Он отвечает: «Да, хочу!» И Манана ему зефир приносит. Говорит: «Ты же хотел зефир – вот ешь». Ну разве после этого ей не должна на голову люстра упасть? Скажи!

– Я не вернусь к ним, – твердо заявила Нина. – Я Манане никто. Не родственница, не невестка. И для Мераби я никто. Пустое место. Он только рад будет, если я уеду. Или даже не заметит, что я уехала.

– Как же не заметит? – хохотнула Шушана. – Очень заметит! Весь город уже заметил, что он не мужчина!

– А если Мераби станет мужчиной и будет за тобой ухаживать? – уточнила ласково Жужуна.

– Это как? – спросила Ирма. – Сейчас уже я не поняла.

– Ну, если все по правилам будет! Если Мераби будет цветы дарить, приятные слова говорить, тогда он сможет тебя завоевать? – У свахи горели глаза.

– Кто? Мераби будет завоевывать? Да все мужчины одинаковые! Они не воины! Наобещать, выпить, на уши лапшу намотать – это они могут, а за женщину воевать – не способны! – заявила Шушана. – У нас женщины воюют. Нет, я все-таки их зарэжу, этих родственников. Что они со мной делают? Когда у меня будет спокойная жизнь? Зэник, ты вылез, какое счастье ко мне пришло. Давай я умру за твое покушать, а потом тебе живот чесать буду! Вот, мясо тебе сварила. Ике такого мяса не варила, как тебе сварила!

В этот момент в дверь настойчиво начали звонить. От неожиданности Шушана выпустила пса из рук, и Зэник снова скрылся под плитой.

– Кто это? – удивилась Шушана. – Кто там? – крикнула она в коридор.

– Шушана, кому ты кричишь, тебя никто не слышит, – спокойно сказала Ирма. – Иди дверь открой.

– Кто в дверь звонит? Только чужие. Не пойду открывать, – заявила Шушана. – Значит, что-то случилось. Я больше не хочу себе нервов. У меня на Зэника и Нину все нервы ушли.

В дверь опять позвонили.

– Ирма, иди ты открой, – попросила Шушана.

– Почему я? Не хочу я дверь открывать! Ты хозяйка, ты и открывай. Я в своем доме буду двери открывать.

– Ладно, я открою, – вздохнула Нина.

Она открыла дверь и чуть в обморок не упала – перед ней стояла Манана. В торжественном балахоне и в лучшей чалме. В одной руке она держала веер, в другой – крошечную, расшитую бисером вечернюю сумочку.

– Манана Александровна? – ахнула Нина.

В коридор высунулись три человеческие и одна собачья головы. Даже Зэнику стало так интересно, что он переборол свой страх.