Чтение онлайн

Есть там один такой – Учват. Вот с ним чужак ближе всех сошелся. Быстро поладили. Место-то это недоброе: народишко всякий лихой захаживает, сводни околачиваются. А сам Учват старьем торгует – лавку держит. Известное дело, старьевщик – каждый вор знает, куда нужно добычу нести.

После этого Туртас с Илгизаром отправились на местный базар, где, щедро позолотив ручку хозяину винной лавки, узнали, что на днях одни горячие ребята сильно кутили. То все просили в долг налить, а то вдруг разом расплатились, да еще деньгами швырялись, словно купцы какие.

– Нужно идти быстро, – встрепенулся Злат, – пока след не остыл. А то уже, поди, из винной лавки дали знать кому следует, что кто-то выспрашивал про внезапно разбогатевших. За стражей посылать долго, но у эмира молодцы – огонь. Ты же с нами?

– А чего я здесь весь день торчу?

Условились, что в квартал наиб с Илгизаром въедут вдвоем. Потом, когда нужно, придут на помощь нукеры. Могул-Буга со своим отрядом остался на дороге.

Злат не спешил. Он знал, что в таких случаях нет ничего хуже суетливости. Сурово приказал дежурившему у входа найти старосту квартала. Потребовал найти караульщиков, которые стояли ночью в пятницу. Те ничего подозрительного не видали. Наиб начал злиться:

– Послушай! В пятницу или субботу где-то по улице пронесли очень большой мешок. Или провели сильно пьяного человека, который сам не мог идти.

Пьяного вспомнили. Действительно, тащили одного такого после ночной попойки в субботу утром. Весь в грязи – смотреть страшно. Лыка не вязал.

– Кто вел? Куда пошли?

Шли на берег. К баням. Такую свинью дома не отмыть.

– В субботу многие бани топят. Видел их кто?

Оказалось, пьяницы, так надравшиеся с самого утра, запомнились многим. Ушли они в самую дальнюю баню.

Злат вздохнул и обернулся к помощнику:

– Все, Илгизар. Беги, зови эмира.

Баня была срублена из бревен, на северный манер. Большая, просторная, видно, хозяева любили помыться с размахом и удовольствием. Староста сказал, что принадлежит она состоятельной купеческой вдове. Дверь в предбанник запирал дорогой навесной замок булгарской работы. Вокруг были тишина и покой – ни одна соседняя баня не топилась. Нукеры обступили дверь и сбили замок.

Злат стукнулся в полутьме предбанника о какую-то деревянную шайку и распахнул вход в моечное отделение. В спину ему дышал Могул-Буга, ухватившийся за рукоять сабли. Наиб уже набрал полную грудь воздуха, чтобы грозно рявкнуть: «Именем…» – и осекся. Из полутьмы бани, едва освещаемый лучом, падавшим из крошечного волокового оконца под крышей, на него смотрел совершенно голый человек. Он с ужасом уставился на монгольский халат наиба и драгоценный суконный кафтан Могул-Буги.

– Помогите мне! – вдруг запричитал человек. – Меня похитили и удерживают здесь против моей воли! Меня зовут Иов, я чужестранец.

Грозный оборотень, слуга зловещего вестника богов ворона Хугина, стоял съежившись, прикрывая руками срам, и лил горючие слезы:

– Эта похотливая кобыла! Она меня держит здесь. Одежду отобрала, чтобы я удрать не смог. И принуждает меня к блудному сожительству.

– Видно, сильно принуждает, – сумел улыбнуться наиб.

– Будь проклят тот день и час, когда я с ней связался! – возопил узник любви. – Кто же знал, что она прицепится хуже репья? Как услышала, что уезжаю, так вообще ополоумела. А потом подослала каких-то здоровенных амбалов. Они вытащили меня через потайной лаз, опоили сонным зельем и привели сюда. Моченьки моей уже нет! – отчаянно взвизгнул он напоследок.

– Не плачь, несчастный. Твои мучения окончены. – Злат постарался выглядеть серьезным. – Ты ведь собирался к эмиру Могул-Буге? Он сам к тебе приехал.

Наиб повернулся и вышел из бани. Позади хохотал Могул-Буга, только сейчас сообразивший, в чем дело.

– Этим миром правит любовь, – философски заметил Злат. Зло плюнув на стебель конопли, склонившийся на тропинку, он добавил: – И бабы!

Все закончилось. Рассеялись от ясного света дня зловещие тайны, улетели в свой загадочный мир призрачные джинны, в царские чертоги ушли судьбы народов и царств. Осталась простая жизнь. С земными заботами, насущным хлебом и повседневными хлопотами.

Злат долго и скучно ругал любвеобильную вдову, угрожая ей немыслимыми карами и присудив огромный штраф. Потом стращал Учвата. Стращал на совесть – старьевщик сразу признался, что организовал ограбление менялы, за которое ему заплатили кучу денег. Кто заплатил? Этот человек хорошо позаботился, чтобы его не смогли найти. Лица не открывал, встречи всегда назначал в разных местах. Деньги заплатил вперед. А сам даже ларец, украденный у менялы, не забрал. Он так и лежал у Учвата в амбаре, спрятанный под старыми вещами.

Все вернулось на круги своя, как говорил древний мудрец. Затянули насущные дела, накопившиеся за это время.

Заглянул наконец-то и в гости к эмиру. Благо рассказать теперь было что. На весь вечер хватило.

– Охальником оказался этот чужестранец, каких мало, – повествовал он под дружный хохот эмировых жен. – Носился, задрав хвост, по бабам. А мы на джиннов грешили.

– Бабы – они страшнее нечистой силы, – добродушно поддакивал разомлевший от меда эмир.

Жены подкладывали Злату вкусные кусочки, угощали какой-то особенной куропаткой с орехами да еще завернули с собой в платок медовый чак-чак. Очень огорчались, что такой хороший мужчина до сих пор не женат. Даже намекали, что у них есть кое-кто на примете.

Через пару дней в его каморку во дворце зашел Туртас. Он был в дорожном плаще и с сумкой.

– Пришел попрощаться. Уезжаю. Юксудыр сегодня эн-Номан увозит с собой. Ну и я с ней.

Шейх отправлялся в Новый Сарай на праздник Возлияния молока. Ехали все вместе. Эмир, Наримунт, Алексий. Путь неблизкий, так веселей.

Злат пошел к эмиру – получать указания на время его отъезда. Здесь его ждала неожиданная новость:

– Со мной собирайся! Велено тебе тоже там быть с помощником твоим – этим шакирдом. Сегодня голубиная почта приказ принесла.

Поездка на праздник была делом хлопотным. Проводился он в степи, и участники с гостями жили в юртах и шатрах. Поэтому вези все с собой или рассчитывай на чье-либо гостеприимство. Злату с Илгизаром отводилось место в юрте эмира, эн-Номан взял с собой целых три шатра – один для Юксудыр. Он же настоял, чтобы эмир поставил отдельную палатку для Наримунта.

Строящуюся новую столицу хана оставили в стороне, сразу повернули в свободную степь. Там уже раскинулся целый город. Шатры, юрты, палатки, крытые повозки. Все это стояло в безукоризненном порядке, разделенное строгой рукой распорядителей на улицы, переулки, кварталы и площади.