Чтение онлайн

– Наблюдая ее манеры, – заметил как-то Марк, – можно подумать, что она принцесса крови, вынужденная батрачить на нуворишей. Королева в изгнании не иначе.

Из-под длинной шерстяной юбки Ингрид торчали тощие лодыжки, а ступни мужеподобной мадам, широкие, растоптанные – настоящие крестьянские ножищи, уродливо выпирали из туфель последнего размера.

После завтрака, состоявшего из кофе, жареного бекона, настоящего овечьего сыра и горячих круассанов, они с Марком отправились кататься на лыжах. Крутые снежные склоны, поросшие редкими соснами, отбрасывали глубокие синие тени, ослепительное солнце и ни ветерка. Вечный покой, нарушаемый лишь мягким шорохом несущихся лыж и свистом рассекаемого на большой скорости воздуха.

Для Алисы и обыкновенные лыжи были диковиной, а горные и вовсе. На высоте тысячи метров над уровнем моря воздух не был разрежен, дышать было легко, но крутые горные склоны и стремительно несущиеся мимо люди пугали ее. Алиса, экипированная по последнему слову горнолыжного спорта, стояла на небольшом пригорке и с ужасом смотрела прямо перед собой.

– Надо было на инструктора согласиться, дура ты набитая, – бормотала она, затравленно озираясь вокруг. – Говорил тебе Марк, так нет же. Довыпендривалась вот.

Небольшой пологий спуск, по которому ей надлежало съехать, выглядел совершенно безобидно, но отчаянно трусившая Алиса не могла заставить себя сдвинуться с места. Глядя как, сверкая очками, вниз проносятся лихие мужчины и женщины, она мучительно потела, не решаясь спуститься с крохотного пригорка, отведенного для детей и начинающих. Марк то и дело пролетал мимо, залихватски крича и взметая столбы снежной пыли на виражах. Его синяя вязаная шапочка и платиновый костюм, блестевший в солнечных лучах как олимпийская медаль, с сумасшедшей скоростью мелькали между одиноко торчавшими на трассе соснами. У Алисы внезапно затряслись колени, от непрестанного мелькания лыжников перед глазами поплыли разноцветные пятна, закружилась голова, противная горькая тошнота подступила к горлу, и она с размаху села в сугроб.

– Вам помочь? – раздался рядом незнакомый голос.

Алиса скосила глаза и увидела симпатичного парня в лыжном костюме василькового цвета, на вид ровесника, он присел на корточки, поднял очки на лоб и участливо заглянул ей в лицо.

– Страшно? – понимающе улыбнулся молодой человек. – Первый раз, наверно?

Девушка удрученно кивнула и попыталась подняться, но непослушные ноги подкосились, и она неуклюже плюхнулась обратно в снег.

– Давайте-ка помогу, – бодро сказал шатен, крепко ухватил Алису подмышки, поставил на ноги и аккуратно отбуксировал в ближайшее кафе у подножия холма, помог снять лыжи, заказал глинтвейн, не слушая возражений, оплатил его и сунул ей в руку визитку:

– Невнимательный у вас, однако, друг, – с улыбкой констатировал парень, глядя, как Алиса торопливо глотает горячий напиток. – Новичков бросать нельзя. Отдыхайте. Если охота не пропала, то через полчаса жду вас на том же месте. Будем учиться, – скороговоркой выпалил он и, не дожидаясь ответа, умчался прочь.

Огорченная лыжным фиаско, Алиса благодарно улыбнулась вслед спасителю, блаженно вытянула усталые ноги, достала из кармана мобильник и набрала номер мужа:

– Я замерзла, домой хочу, – заканючила она, пыхтящему в трубку Марку.

– Лады, Попелюшка, – ответил Марк. – Я тоже подустал с непривычки. Да и погода портится.

– Я тебя сто раз просила не называть меня Попелюшкой, – нарочито капризно сказала Алиса, глядя в окно на неожиданно начавшийся снегопад.

– Хорошо. Лиса, а ты где?

– Внизу. В кафе. И соскучилась.

– Я тоже. Буду минут через десять. Целую, Попелюшка.

Из трубки понеслись короткие гудки. Не успев ответить на провокацию мужа, Алиса в сердцах бросила мобильник на стол. Попелюшка на украинском означает Золушка и когда Марк хотел поддразнить молодую жену, то пускал в ход это неуклюжее прозвище. Алиса непритворно возмущалась, Марк смеялся и ласково пояснял:

– Не злись, солнышко. Ты же и впрямь Золушка! Такая же добрая, красивая и удачливая. Или я не прав?

Допив глинтвейн, Алиса отодвинула бокал и от нечего делать начала изучать оставленную спасителем визитку. На серебристом кусочке картона черным шрифтом значилось: Британов Евгений Альфредович, Банк«Пирамида», юрисконсульт.

– Одни банкиры кругом! Складывается впечатление, что это самая востребованная профессия, – усмехнулась Алиса и запихнула визитку в салфетницу. – Может, кому и пригодится.

Через пятнадцать минут возле кафе притормозило взятое напрокат красное «вольво», из машины высунулся Марк, заметил в стеклянной витрине кафе светлую головку жены и призывно помахал рукой. Вернув лыжи Алисы, он сел за руль, чмокнул ее в теплую щеку, извиняясь за чрезмерное увлечение катанием, и заявил:

– Едем за вином и продуктами. Вечером устроим празднование католического Рождества. Кто против? Принято единогласно!

Алиса с удовольствием смотрела на худое подвижное лицо Марка, длинный хрящеватый нос с заметной горбинкой, чуть вздернутую белесым шрамом бровь, крупные чувственные губы, шапку черных вьющихся волос (они наконец отросли) и счастливо улыбалась.

– Ты – ангел, – шепнул Марк, ткнувшись губами в шею Алисы, и резко вывернул руль, выбираясь с местной дороги на шоссе.

– Нет, это ты мой ангел-хранитель. И прошу об этом помнить, – игриво оттолкнула она мужа. – Если ты сейчас не будешь осторожным, то мы вляпаемся во что-нибудь.

– Ни за что! Мы просто обязаны жить долго-долго и умереть в один день! Последние анализы пообещали мне еще лет пять, – Марк хитро подмигнул жене.

– Очень праздничная тема, – надула губы Алиса, достала из бардачка несессер и принялась подпиливать сломанный ноготь.

– Упала? – сочувственно покосился Марк. – Кстати, с каких это пор ты стала избегать разговоров о моем драгоценном здоровье?

– Я не избегаю. Просто, когда чувствуешь себя счастливой, упоминание о смерти бестактно.

– А ты счастлива? – Марк испытующе посмотрел на жену.

Она загадочно молчала, томно прикрыв глаза темными ресницами, и он понял. Съехал на обочину, остановился, повернулся к притихшей девушке, осторожно убрал тонкие светлые пряди с узенького лица, обхватил его ладонями и принялся осыпать поцелуями глаза, покорно закрывшиеся под любовным натиском, усыпанный крохотными рыжими веснушками нос, круглую родинку возле правого уха.

– Девочка моя, единственная. Радость моя, как я жил без тебя? – бормотал он, задыхаясь от нежности. – То был сон, похожий на смерть! – неожиданным басом взревел он, внезапно оторвавшись от теплых податливых губ жены.

– Ты опять за свое? – с напускной суровостью фыркнула Алиса. – Я не хочу, слышишь, не хочу больше слышать это омерзительное слово, – протестовала она, шутливо молотя кулачками по жесткому худому плечу Марка. – Обещаешь больше никогда не произносить эту гадость в моем присутствии? Обещаешь?