Чтение онлайн

— Где ты набралась такой премудрости?

— В постели, — ответила она.

— По-моему, ты можешь подмять под себя любое дурацкое имя, в этом и заключается твое…

— Ну, говори.

— Сейчас.

— Не бойся.

— Очарование.

— И это все?

— Я боюсь тебя восхвалять, когда ты раздета. В таком виде ты мне не веришь.

— Постепенно приучаюсь верить.

Телефон снова принялся звонить. Сиам потянулась через Барни за вторым его башмаком, прицелилась и произвела бросок. Бросок оказался метким — башмак сковырнул трубку с рычага.

— Здорово! — хором крикнули оба.

— Мне всегда хотелось это сделать. — Она очень гордилась собой.

В трубке послышался знакомый голос:

— Алло! Алло!

Барни зацепил шнур и подтянул аппарат к матрацу.

— Да, — отозвался он.

— Почему не отвечаешь?

— Хэлло, Зигги. — Услыхав, с кем он говорит, Сиам налегла на него, чтобы послушать.

— Братцы, у меня отличные новости. Твид подписал с нами роскошный контракт! Сиам выступит с концертом. К концу лета она превратится в звезду. Где она?

— Так и не вернулась от гинеколога. У нее внутри обнаружили какую-то косточку, которая может привести к излишествам.

Сиам ткнулась губами в плечо Барни, чтобы заглушить смех.

Зигги возликовал.

— Это она смеется? Сиам смеется? Это такое же чудо, как если она не забеременеет.

— Почему бы ей не смеяться? — удивился Барни.

— Сиам, поздоровайся с дядей Зигги.

— Привет, ворчун, — послушно отозвалась Сиам, все еще борясь со смехом.

— Ребята… — Такое количество радости казалось Мотли явным перебором. — Вы сами знаете, не мне вам говорить… Работящую девушку стерегут не небеса, а контрацепция. Простите, если я вам помешал. Но знайте, ребята, бизнес есть бизнес, а удовольствия могут и подождать. Сиам, записывай свою температуру. Ты меня слышишь? Учти, Барни, некоторые мужчины умеют улавливать на слух, когда у их жен происходит овуляция. Постарайся выяснить, как это делается.

Сиам словно смешинка в рот попала.

— Кто это так хохочет?

— Сиам.

— Я не запрещаю вам забавляться. — Самому Зигги было не до забав. — Но существуют и другие развлечения. Оглядитесь по сторонам. На гастролях можно найти много любопытного. Посещайте торговые центры. После них вам будет уже не до чего. Смотрите телевизор. Не ешьте мясо с горчицей. Принимайте холодный душ.

— Как насчет жевательной резинки? — спросила Сиам.

— Держись подальше от резинки, Барни, — спохватился Мотли. — Я присмотрел для тебя кабинетик. Прямо на Пятой авеню, окнами на Плазу около Центрального парка.

Это произвело впечатление. Сиам поцеловала Барни.

— Спасибо, Зигги, — сказал Барни.

— Запиши свой новый номер телефона, — приказал Мотли, отметая благодарность.

— Секунду, сейчас запишу.

Бумаги не нашлось. Сиам пошарила позади себя и подала Барни свой белый лифчик.

— Что это такое? — не понял Барни.

— Моя записная книжка. — Она порылась в сумке и нашла карандаш для бровей.

— Давай, — согласился Барни.

Мотли продиктовал номер телефона. Барни зафиксировал его на левой чашке лифчика.

— Готово.

— Желаю вам обоим удачи, — сказал Мотли с некоторой тревогой. — Учтите, когда я желаю удачи, это значит «смотрите мне!».

— Мы ограничимся торговыми центрами, телевизором и холодным душем, — сказала в трубку Сиам.

— Кстати, — как бы между прочим вспомнил Зигги, — выступление в Уилдвуде отменяется. Вам предоставляется день отдыха. После небольших каникул, ровно через сутки, вас ждут в Вашингтоне.

Барни положил трубку. Сиам крепко обняла его.

— Победа! — крикнула она. — Победа! Давай навестим мою мать. Вот она удивится! Самолетом до Чикаго, поездом до Хинсдейла. К ужину будем там.

Он опрокинул ее на матрац.

— Лучше полетим в Чикаго, — слабо запротестовала она.

Он проснулся первым. Ее щека была прижата к его уху, и он услышал собственное громкое сердцебиение, хотя лежал неподвижно. Он обхватил влажной рукой ее талию, она сонно обняла влажной рукой его мокрую спину. После судорог и слез ее лицо осталось припухшим, но очень счастливым. Слезы оставили на щеках полоски. Его губы тоже распухли от ее укусов. Почувствовав его внутри себя, она впилась зубами в его губы. Страсть сделала ее лицо незнакомым. Потом тело сотрясли судороги и полились слезы, а после к ней вернулась красота. Ее губы отпустили его рот и раскрылись, она ловила воздух ртом, голова стала клониться набок. Она потеряла над собой контроль, что только усиливало его возбуждение. Ее глубокие, тяжкие вздохи, стоны, которых она сама не слышала, — это и было настоящей жизнью, все остальное — подделкой под жизнь…

Тишину нарушил непроизвольно изданный ею непристойный звук. Ей стало неловко, но это длилось недолго. Она крепко прижалась к нему и с любовью в голосе прошептала:

— Природа — великая вещь, да?

Они начали на кровати, но старая кровать так звучно и бесстыдно заходила под молодыми телами, что они испугались, что снова обрушат потолок и перебьют новую сотню бутылок. Матрац перекочевал на пол, к окну. Он запустил руку внутрь ее косо застегнутого жакета, и она закрыла глаза. Они так поспешно набросились друг на друга, что ему пришлось раздевать ее, уже сжимая в объятиях.

Сейчас она просыпалась у него в объятиях.

— У меня нет травки, — сообщила она, не открывая глаз. — Давай перекусим и слетаем в Чикаго.

— А что у тебя есть? — спросил он, не отпуская ее.

— Сандвичи с помидорами и салатом. Молоко. — Она заулыбалась и только после этого распахнула глаза. Неяркий солнечный свет заворожил ее. Она зачарованно села и стала собирать одежду. — Тебе не нужен телефонный номер?

— Я знаю, где он записан.

Она медленно встала и побрела к окну, держась одной рукой за стену.

— Свет прямо как от свечи. — Она не смела прикоснуться к запотевшему окну. Потом прильнула щекой к пузырькам влаги на стекле. — Неужели это наша работа? — Она широко улыбнулась. — Посмотри на эту испарину на окне. Неужели это сделали мы?

— До твоего появления окно было чистым.

— Значит, мы, — тихо заключила она, любуясь запотевшим стеклом. — Мы — часть природы, часть естественного мира. О Боже всемогущий, мы — любовники! Из-за нас запотевают окна.