Чтение онлайн

Додж потянулся к огню. Вместо того чтобы дать ему прикурить прямо от зажигалки, Твид поджег купюру и поднес ее к кончику сигареты. Додж прикурил. Он считал, что выдержал испытание, не моргнув глазом. Твид задул огонь, скомкал доллар и бросил его в пепельницу.

— Сколько пачек в день вы выкуриваете? — спросил он.

Этот вопрос взбудоражил весь кабинет. Додж понимал, куда клонит Твид, но никак не мог найти правильный способ защиты. Он просто чувствовал, что что-то назревает, и держал ухо востро.

— Пытаюсь сократить дневную норму, — только и ответил он.

Зигги, Джоко и Честер предчувствовали скорую развязку. Они изображали беспристрастность, но было видно, что готовы лопнуть от напряжения.

— Так сколько? — не унимался Твид.

— Пачку в день, — нехотя ответил Додж.

Твид занялся мысленным подсчетом, дав своей жертве передышку.

— Прикуривайте каждую сигарету из ежедневной пачки от доллара и выбрасывайте бумажку. По прошествии полувека — если, конечно, вы примете наше предложение — у вас останется больше ста двадцати пяти тысяч долларов, не считая процентов.

Все, кроме Доджа, усмехнулись. Наконец и Додж присоединился к остальным, сраженный радужной перспективой. Ему напомнили о близкой для него сфере интересов, не связанной с Сиам.

Однако он не торопился с ответом. Он на всю катушку использовал свои преимущества. Постукивая пальцами по столу, обратил внимание на тлеющую в пепельнице сигарету и поспешно раздавил ее. Зрелище двух зажженных сигарет одновременно внушило ему страх. Он радовался, что сохранил способность не допускать людей в святая святых своего мыслительного процесса и теперь томил их в воображаемой приемной. Однако две сразу зажженные сигареты свидетельствовали, что он, сам того не ведая, выскользнул из своей защитной скорлупы.

Додж знал, он просто обязан отвергнуть предложение, чтобы сохранить лицо.

— Надо подумать, — сказал он, гордясь своей невозмутимостью. Только что он боялся раскрыть рот, чтобы не выдать сокровенных чувств, но оказалось, что он способен говорить спокойно, как судья на процессе.

— Вы вправе дать такой ответ. — Твид почуял разыгравшуюся в душе Доджа борьбу и решил поднажать. — Но сегодня исключительный день. Сегодня вы обязаны ответить, хотите ли, чтобы она выступила на стадионе.

— Мне нужно время. — Додж обращался к разуму Твида и тем самым демонстрировал слабость.

— Ты что, настолько сбрендил, что не хочешь брать выкуп? — вспылил Зигги.

Твид отреагировал на вспышку Зигги свой кривой усмешкой. Додж проявил коварство и вернул их на поле, где имел преимущество.

— Как вы можете надеяться вернуть за несколько лет полмиллиона, имея прямой контракт? Для этого она, во-первых, должна пользоваться успехом, во-вторых, не сходить со сцены. В-третьих, нельзя гарантировать ни того, ни другого.

— Все указанное вами и делает из Сиам заманчивый объект капиталовложений для моего синдиката, — ответил Твид. — Этим людям надоело субсидировать музыкальные комедии. Их утомили победы над налоговым ведомством. Вне зависимости от судьбы постановки они ничего не теряют. Теперь они хотят получить за свои деньги настоящую встряску. — Он продолжил небрежным тоном, словно говорил вещи, не имеющие отношения к делу: — Сами знаете, деньги — тоскливая материя. К тому же Сиам станут заниматься Зигги и Барни. Если вы не уйдете с дороги, то, при всем моем уважении к вашим способностям, Сиам ждет провал. Без вас у Сиам, по нашему мнению, неплохие шансы.

— Кто вошел в синдикат? — спросил Додж, надеясь, что не услышит имен проныр, отличающихся феноменальным нюхом. Если такие проныры собираются вкладывать деньги в Сиам, то он обязан цепляться за нее из последних сил.

Зигги отдавал должное решимости, с которой Додж преодолел свою нервозность. Он видел, что Твид относится к происходящему точно так же, иначе виляниям Доджа давно был бы положен конец.

— Назовите несколько имен, — настаивал Додж.

— Деньги — это только начало, — ответил Зигги за Твида. — Зачем тебе имена? — На самом деле он понимал, почему Доджу надо знать, кто именно вкладывает деньги. Новички шоу-бизнеса из нуворишей и потомственных богачей пользовались уважением, интеллектуалы обливались презрением как культуртрегеры. Их выбор всегда имел резиновый привкус образовательного телевидения.

— Честер, — устало позвал Твид.

— Многие из этих имен, — молвил Честер, — звучат впервые, и мы не хотели бы их обнародовать. Они избегают внимания к себе.

— Откуда они взялись?

— Недвижимость, Уолл-стрит, Седьмая авеню. Промышленники, химия, военные заказы, протезирование.

— Зачем таким могучим людям вкладывать деньги в Сиам? — упирался Додж.

— Я уже говорил, — ответил Твид, теряя терпение.

Ему на помощь пришел Зигги:

— Какая радость в протезировании? Поутру человек читает о войнах, в которых у других людей отрывает руки и ноги, и радуется, что день складывается удачно. Я не удивлюсь, если их собственные юристы нашептывают им: болваны, наплюйте на военно-промышленный комплекс! Это всего лишь деньги, политика, собачья свара за влияние. Лучше вложите денежки в сексуальную певицу, скаковую лошадь, боксера, бейсбольную команду. Это положительно повлияет на ваше здоровье. Ищите усладу в искусстве. Это целый океан денег, на который нет управы у налогового ведомства. Куда еще вкладывать средства, как не в прекрасное? В шоу-бизнесе вы воспрянете душой!

Додж крепко стиснул руки. Его беспокоило, что столько безразличных людей с деньгами готовы играючи отнять у него женщину, которая перевернула его жизнь. Это произойдет без дуэли, без рыцарского поединка. Просто выписывается чек — и готово дело. Все помыслы о чести отошли в область преданий. Да, без чести жить легче, тем более что и другие не принимают его честь в расчет, однако сопутствующее этому унижение личности его никак не устраивало. Выходит, они решили, что влечение, которое он испытывает к женщине, можно перебить чеком? Предложенная Твидом сделка представала вторжением в его частный мир. Приняв чек, он бы прилюдно вывернул наизнанку собственное нутро. Его пытались излечить от наваждения звонкой монетой. На всеобщее обозрение выставлялись его потайные намерения.

— Я не могу дать ответ сразу, — сказал он, не скрывая уязвленного самолюбия.

— Придется! — отрезал Твид, уже не пытаясь взять Доджа лаской. В его голосе прозвучала неприкрытая угроза, как в тлеющем фитиле, подбирающемся к заряду взрывчатки.

Бабах — и от предложенной суммы в полмиллиона останется только сизый дымок. Вместе с ней, размышлял Додж, он простится с куда более высоким уровнем финансового благополучия, настоящим благоденствием. При пяти процентах годовых он будет иметь по двадцать пять тысяч в год, даже если завтра же уйдет в пожизненный отпуск. Дальше все будет зависеть от того, кто ты — простой смертный, сгибающийся под налоговым бременем, или удачливый инвестор, умеющий обратить себе на пользу даже налоговую систему. Он бы многое отдал, чтобы оказаться в изысканном обществе людей, зарабатывающих в год по полмиллиона и не платящих с этих заработков подоходных налогов. Нет большего удовольствия, чем выкраивать в налоговом законодательстве дыры и копить благодаря этому состояние. Сидеть на верхушке одного из самых современных обществ и наслаждаться комфортом, не испытывая необходимости пошевелить даже пальцем! Высшее наслаждение — пользоваться всеми мыслимыми благами, не терзаясь беспокойством, сопровождающим их производство. Находиться среди избранных, на которых работают законы, направленные на выкачивание денег из всех остальных. Предложенная ему сделка катапультировала бы его в среду этих избранных.