Чтение онлайн

Не менее интересна и другая миссия, принятая на себя сибирской крестьянской общиной, — это ассимиляция новоселов. Откуда бы ни были новоселы, они подвергаются от туземщины беспрерывной критике и иронии, сопровождаемыми и положительными советами, как поступать на сибирской почве, как пахать землю, какие сделать уступки ее девственности, насколько и когда быть благосклонными к бродягам и когда жестокими, наконец, даже советами, как говорить, не возбуждая смеха. Под гнетом этих насмешек и советов, подтверждаемых собственным опытом, новые колонисты быстро уступают местным обычаям, и не далее, как следующее же поколение считает уже себя коренными сибиряками и на новоселов смотрит с иронией.

Этих одних примеров достаточно, чтобы видеть, какое историческое значение имеет крестьянская община для Сибири.

Несмотря на то, что при своем переселении на зауральскую почву община должна была выдерживать столько разрушительных влияний, что могла прийти к разложению и потерять свой кооперативный дух, несмотря на тягость фискально-монопольной эксплуатации естественных богатств ее, не оставлявших ей никаких сбережений, она все-таки составляет в стране почтенный трудолюбивый элемент, в котором лежат прочные задатки будущей гражданской жизни. Первоначальный простор для деятельности частного лица в Сибири был так велик, что не было никакого повода к ограничению деятельности одного лица обществом; конкуренция и эксплуатация человека человеком пользовались такой свободой, как в стране с сильным индивидуалистическим характером. Перешедши через Урал, русская община, подобно леднику, переваливающему через скалу, разбилась на куски, но потом пластическая сила начинает склеивать разрозненные обломки. С уплотнением населения община начинает создавать в Сибири те формы пользования источниками богатства, которые присущи ей были на западной стороне Урала, подобно тому, как зерно, брошенное на новую почву, постепенно начинает развивать свои первичные формы.

Для полного возрождения сибирская община нуждается в реформах, в уступке ей самоуправления в хозяйственных делах и в улучшении ее гражданских отношений; этим был бы ускорен ее прогресс. Только в свободном течении жизни общины и в возбуждении общинной энергии и самодеятельности заключается залог преуспеяния местного сибирского населения.

При благоприятных условиях и равновесии общественных сил будущность местного населения может измениться и далеко не оправдает тех мрачных предсказаний, которые делаются на основании прошлого. Характер формируется под влиянием условий жизни, и достаточно того, чтобы они изменились, как изменится и склад характера.

Из всего сказанного видно, что в современном характере сибирского населения совокупляются разнородные черты, наложенные жизнью, природою и историческим складом. С одной стороны, диковатость, след инородческого влияния, отступление от культурных привычек, холодная рассудочность, не согреваемая чувством, часто огрубелость среди лесной жизни, отсутствие идеальных стремлений, преобладание индивидуалистических интересов над общественными и развитие промышленных и своекорыстных мотивов. С другой стороны, у этого населения нельзя отнять ума, любознательности, энергии, практичности, умения ориентироваться, находчивости, воспитанной жизнью, предприимчивости, известного закала характера, самобытности, самостоятельности и способности к самодеятельности. Эти таланты, воспитанные тяжкими уроками колонизационной деятельности, застыли в своих грубых первоначальных формах, их не коснулась еще прогрессивная сила знания, их не развивали исторические обстоятельства, их не осмыслила и не возбудила ни одна социальная и гражданская идея, не вызвал к жизни ни один преобразовательный ум. Но нельзя сказать, что совершенствование природных способностей здесь останется всегда недоступно. Несмотря на диковатость и низкий уровень развития, мы видим, что население на Востоке значительно изменяется к лучшему и обнаруживает быстроту восприятия, способность к новизне и к прогрессу более чем где-либо.

Кроме неблагоприятных условий, мы видим рядом особенности, в которых есть немалые преимущества. Жизнь народа слагается в Сибири в обстановке новой страны, создающей и новые формы жизни.

Необыкновенный простор в пользовании угодьями и богатствами природы, надолго обеспечивающий от бедности, свобода, с которой пользуется население благами природы благодаря ее раздолью, отсутствию привилегий и равноправность населения — это такие преимущества и условия развития, которые могут дать возможность широко развернуть силы и способности славянской расы в своей колонии.

Указывая и изучая эти свойства и черты сибирского населения, мы далеки, однако, от того, чтоб прилагать их ко всей массе населения и предполагать в них окончательно выработавшийся характер. Сибирское население состоит из разных слоев и представителей по происхождению (хотя и однородно по сословиям). Недостаток наблюдателей заключался в том, что они о сибиряках и о сибирской жизни делали заключения только по одной части общества. Между тем должно заметить, что нигде нет такого разнообразия в индивидуальных проявлениях и качествах, как на Востоке. Это объясняется колонизационным происхождением этого населения, как и разнообразием профессий, труда и упражнения способностей в новой стране. Промышленное, индивидуалистическое и своекорыстное направление господствует более всего в городских слоях и в промышленных пунктах. Эти качества городских классов, приписанные сибирякам, невозможно переносить на всю сельскую массу. Затем с сибирским населением не должно смешивать временно наезжее население, явившееся для спекуляции, наживы и высасывания соков из страны. Эта толпа приезжих ташкентцев, Разуваевых в виде мути и пены носится вечно по поверхности сибирской жизни, она возбуждает обыкновенно ненависть и презрение местного населения и далеко не служит представителем местной жизни. Авантюристы, искатели счастья являются сплошь и рядом изыскивать богатства и даже цивилизовать Сибирь, но в сущности составляют язву края. Местное население их называет «наезжими» и «навозными». За этим временным наезжим элементом стоят ссыльные, которые также ничего не имеют общего со страной и населением, их назначение — наполнять остроги и наводнять Сибирь беглыми. Только потомки этих ссыльных понемногу ассимилируются сибирской массой и делаются сибиряками. Что касается большинства местного населения, то ядро его составляют старожилы Сибири, освоившиеся со страною; с их коренными этнографическими чертами они дают самую яркую окраску жизни — это старинное население городов и сел. В среде многообразного сельского населения вырисовывается несколько типов: старожил-крестьянин, старинный пионер и колонизатор, потомок гулящих людей, промышленник, зверолов, рудокопатель, ямщик и земледелец. В них заметна смесь с инородческим элементом, след жизни в лесах и культурная отсталость; но эти пионеры вынесли на своих плечах всю колонизацию, все культурные завоевания. Далее мы видим тип сибирского раскольника, жившего замкнуто в своей общине, подобно забайкальским семейским и алтайским раскольникам, которые, закинутые в Сибирь, отстаивали свое существование, не смешивались ни с ссыльными, ни с инородцами, и хотя их существование было довольно эгоистично и безучастно в общей формировке жизни, но они сохранили чистоту типа и славянской расы в Сибири для будущего. Эти общины, состоя часто из беглых и разных скитальцев, подобно общине «каменщиков» в Алтае или раскольников в вершине Енисея, среди горной могучей природы и глухих дебрей, у подножия сибирских альп, воспитали свои физические силы, ловкость, смелость и составляют необыкновенно крепкое, богатырское и отважное население. Если сибирская жизнь преимущественно в верхних слоях портится и деморализуется, если местами существует вырождение, то здесь в глубине народных масс скрываются еще непочатые могучие силы, которые со временем дадут здоровые соки жизни.

Далее, как противовес инородческой крови и живая сила обновления, в Сибирь вечно движется колонизационный поток свободных переселенцев из представителей всех губерний. В сущности, в сибирской жизни совершается вечное движение, постоянный прилив и смешение разнообразных элементов огромной империи. Этот постоянный прилив переселенцев, обновляя сибирское население, вливая новые соки и прибавляя новые черты, составляет пеструю амальгаму жизни! Здесь снуют представители всех губерний, северяне и южане, великорусы и малороссы. Переселенческие деревни поражают пестротой элементов, яркостью и переливами этнографических красок, причем все это перерождается, сливается в одну сплошную массу с новым этнографическим типом и однородными чертами. Эта вечная этнологическая борьба[41], эти слияния противоположнейших элементов русской жизни в новой обширной стране в одно целое, это вечное претворение и наращение представляет гигантскую работу народного творчества в обширной колонии, придающее сибирской жизни нечто созидающее и подготовляющее для будущего.

Инородческий вопрос. — История его развития. — Уменьшается или увеличивается инородческое население. — Современные статистические сведения об уменьшении инородцев. — Исторические причины вымирания инородцев. — Болезни и голод. — Экономическая обстановка жизни. — Признаки обеднения. — Уменьшение средств пропитания и расширение потребностей. — Торговля. — Инородческий пролетариат. — Наше культурное влияние.

Судьба инородцев в Сибири до сих пор весьма мало заслуживала внимания, а роль их в истории восточной окраины так же, как настоящее и будущее их в гражданской жизни страны, остается весьма мало выясненною. Несмотря на то, что Сибирь была когда-то более инородческой колонией, чем ныне, что она, так сказать, пестрела инородческим людом и племенами, судьбе этих племен мало уделялось внимания; единственной нашей задачей в истории было вытеснение этих племен и приобретение над ними господства. Задача эта ныне выполнена. Мы видели, что русская народность раздвинула мир инородцев и водворилась в Сибири, она получила ныне даже некоторый численный перевес; тем не менее инородческий вопрос остается по-прежнему живучим, хотя и является несколько в иной форме. Мало того, жизнь русского населения и гражданское развитие самой окраины заставляет обратить на него гораздо большее внимание.

В прежнее время инородческие вопросы в Сибири под влиянием исторических обстоятельств и отношения русского племени к инородческому имели другой характер и значение. Когда русское население явилось на Восток, инородческое царство было обширно, а русское население слабо. В это время разыгрывалась борьба за существование и преобладание в стране, причем главною целью являлось ослабление инородческого элемента и уменьшение его. Таков был взгляд конвикторов[42]– завоевателей. Вслед за покорением инородцев явилось усмирение их бунтов, обложение ясаком, подчинение и насильственное введение управления. Таким образом, инородческий вопрос пережил несколько фазисов и наложил тяжелую печать на существование инородцев. Тогда выступало только два вопроса: о подчинении и опеке. Но постановка этих вопросов должна была измениться, когда инородческий элемент явился подчиненным и подавленным, когда русское население стало достаточно сильным, а инородцы более слабыми и заслуживающими попечения и помощи. Самые отношения и чувства племен принуждены были измениться, потому что причины вражды уничтожились; на почве мирной жизни предстояло слагаться иным гражданским отношениям, а русской политике — изменить свои цели, зачислив инородческий элемент в число равноправных подданных. Таким образом, инородческий вопрос в современной жизни Сибири получил иной характер и значение.

Посвятив себя в последнее время специальному изучению инородческого вопроса в Сибири, мы, если и не намерены дать общую картину положения всех инородцев, в частности, с их современными нуждами и потребностями, то, по крайней мере, решились свести в одно целое вопросы, выдвигаемые современною жизнью большинства инородческих племен, и рассмотреть их по отношению к сибирской жизни. Этими живыми вопросами выступают ныне: 1) вопрос о дальнейшем существовании инородцев и предупреждении вымирания рас; 2) экономический вопрос об обеспечении их существования рядом с культурным вопросом их развития; 3) вопрос административно-политический, касающийся гражданского полноправия инородцев и гарантий закона, наконец 4) вопрос духовного развития и просвещения их так же, как обеспечение благ высшего человеческого существования. Разрешение этих вопросов связывается с той ролью, которая отведена будет этим народностям на нашем Востоке.