Чтение онлайн

Опыт показывает, что, имея дело с писаницами, почти невероятно столкновение с чем-то вполне материальным. Самое большее, нападают полчища комаров... хотя и это можно отнести за счет пасмурной погоды. Хотя да, ворона-то к Эмилю Биглеру прилетала вполне материальная, материальное некуда. Но с какими-то чудищами или с неприятными существами вы вряд ли столкнетесь, и уж тем более вряд ли вам явятся во плоти некие духи или те, кто создавал писаницу.

Скорее всего, начнет портиться погода, происходить всяческие атмосферные "чудеса", порой очень поганого свойства. Мне рассказывали и о внезапных вихрях, уносящих не то что палатки, а швырявших на десятки метров людей, прямо как американские торнадо. И про град с гусиное яйцо, пошедший посреди июля (двух участников экспедиции пришлось госпитализировать). И про разливы рек, внезапные, ночные и коварные. Все это крайне неприятно, порой и смертельно опасно и все-таки совсем не похоже на появление каких-то непонятных существ, призрачных или во плоти.

Самое плохое, что может случиться с человеком на писаницах, это появление призрачных, но притом даже и не видимых глазом, только ощущаемых и слышимых созданий, как это было с Ритой и Андреем. Эти явления уже нуждаются в объяснениях. Действительно, кто же это являлся Биглеру, толокся вокруг Андрея, пытался преследовать Риту? Кого научили почитать Лену? Тут может быть несколько и очень разных объяснений.

Первое: те, кто создали писаницу, продолжают обитать возле нее (с тем же успехом можно предположить, что обитают они непосредственно в самих изображениях). Им-то и приносятся жертвы, они-то и могут пакостить тем, кто относится к ним недостаточно уважительно.

Можно представить себе, что эти призрачные создания входят и в ворону, подчиняя ее своей воле. В конце концов, почему бы и нет?!

Это предположение привлекает тем, что позволяет объяснять очень индивидуальные формы поведения этих неведомых сущностей. Полное впечатление, что шедший за Ритой попросту был смущен (может быть, и возмущен) ее поведением. Если представить себе, что у этого призрачного существа сохранилась психология человека патриархального общества с его строгостью нравов и представлениями о женщине как о существе скромном, деликатном, не способном себя навязывать,- и многое станет нам понятно. По крайней мере, это внезапное бегство призрака наводит как раз на такую мысль.

Второе: древние жрецы или шаманы заколдовали писаницы, и теперь это колдовство проявляется... так, как проявляется. А может быть, при неуважительном отношении тут же пробуждаются к жизни давно усопшие жрецы и шаманы. Сильному шаману совсем нетрудно представить самое себя хоть толпой людей, хоть взбесившимся слоном, а не то что простенькой вороной.

И, наконец, третье: изначально на писаницах происходили, скажем так, не совсем обычные информационные или информационно-энергетические процессы. Возможно, они усилены тем, что в этих местах сделаны писаницы. Возможно, в этом не было необходимости, и само место, в силу своих уникальных особенностей, создает непонятные нам, но объясняющиеся вполне материалистически эффекты.

Можно сделать и другие предположения, более или менее обоснованные, но я не вижу такой необходимости. В любом случае мы не можем доказательно объяснить явление. То есть рерихнувшиеся могут "доказать" и "обосновать" все, что угодно, многословно распространяясь по поводу "тайн древних цивилизаций" и "произнесения магического слога "аум"". Экстрасенсы так же туманно расскажут про "пространственно-временной континуум" и про "изменение информационно-энергетических полей". Ну и что доказывают все эти слова? К чему все фиктивные объяснения, основанные на надуманных, высосанных из пальца доводах?

Гораздо честнее прямо сказать читателю, что причина всех этих явлений и их... гм... гм... их "информационно-энергетическая основа" нам совершенно неизвестна.

Ч А С Т Ь IV

ИСТОРИИ С СЕВЕРО-ВОСТОКА

Из Сибири всегда что-то новое!

И. Ефремов

Г л а в а 35

О ГОРОДАХ И МЕДВЕДЯХ

– Но вы же сражаетесь с медведями, поручик?! В Петербурге же столько медведей!

– А как же, мадам! Я как выйду из Зимнего дворца, сразу же саблей самого большого из них - р-раз!

Подлинный анекдот XIX века

Представления о Сибири обитателей Москвы и Петербурга - особая тема разговора. По моим наблюдениям, дичайших слухов о Сибири в этих городах сейчас ходит не меньше, чем в прошлом (Увы! Уже в позапрошлом, XIX веке!) ходило в Париже и Берлине о нравах Москвы и Петербурга. Особенно было забавно, когда рассуждали о медведях, бродящих по улицам российских столиц жители европейских городов, названия которых производны от немецкого названия медведя - der Bar: я имею в виду Берн, Брно, Берлин.

Уж если развлекаться, гораздо больше было причин у жителя Петербурга наивно округлить глаза и с придыханием, понизив голос, спросить у берлинца:

– А медведей у вас много? На Курфюрстендамм их больше или на Унтер-ден-Линден? А на людей не нападают?!

А многие сибиряки выбрали другой вид развлечения и охотно повествуют москвичам и особенно москвичкам, никогда не выезжавшим за пределы Садового кольца, какие страшные звери бегают по нашим городам и их ближайшим окрестностям. Порой рассказываются истории вполне в духе бравого поручика из анекдота, совращавшего французскую актрисулю:

– Выхожу, значит, а около подъезда след... Во такой! (Рассказчик показывает руками след, какой под силу оставить разве что откормленному динозавру.) А его самого нет (старательно рассчитанная пауза).

– Медведя?!

– Ну кого же еще... Он, значит, возле подъезда ждал, а как люди стали выходить, отбежал, возле мусорных баков залег...

– Ну, и (наивное ожидание подвигов от парня, который уже сильно нравится)...

– Ну, отогнали мы его. Не убивать же - он в сентябре еще не жирный...

Автор тоже освоил такой способ общения и хорошо помнит, как на одном конгрессе пугал коллег страшными сибирскими медведями, а коллега из Одессы, профессор Одесского университета, ходил развинченной походкой и, пугая, одновременно чаровал окружающих дам сиплыми рассказами из морской жизни контрабандистов, на каждом шагу режущих "савецькую таможьню". Развлекались мы с ним примерно одинаково, играя в одну игру, и помогали сбыться ожиданиям людей, судящих о Сибири по плохим романам полувековой давности, а об Одессе - по песням Аркадия Северного. Мы же с одесским коллегой хорошо понимали друг друга и часто хохотали, встречаясь взглядами прямо через головы слушателей и слушательниц.

Разумеется, в Сибири несложно найти места, где охота до сих пор служит основным источником существования,- например, Таймырский полуостров или север Якутии. Но уверяю вас: население Красноярска (800 тысяч жителей), Омска (больше миллиона жителей), Новосибирска (полтора миллиона жителей) ведет образ жизни самых обычнейших горожан - примерно как в Москве и Петербурге (и в Брно и Берне).

Среди сибирских городов есть очень захолустные, но и их провинциальность вполне сравнима с провинциальностью многих городов Европейской России. А такие старые университетские города, как Томск или Иркутск, дадут фору любому Брянску, Вятке или Вологде (не говоря о Каргополе, Острове или Старом Осколе) - и слой интеллигенции в этих городах потолще, и промышленность посложнее, и культурная жизнь намного интенсивнее.