Чтение онлайн

«Надеюсь, ужин у меня все же будет», — подумал я, и, аккуратно завернув последний кусок шоколадки, убрал его в карман рубашки.

О перспективе замерзнуть или умереть с голода думать не хотелось. Тепло ладоней сотворило очередное чудо, и шоколадная кашка мягко проскочила в горло. Измазанные шоколадом ладони я по-кошачьи вылизал языком. Ничего не должно пропадать! Глоток рома заменил чашку чая или стакан компота.

В отличие от вчерашнего дня погода была лучше. Было пасмурно, но без снегопада и сильного ветра. По-крайней мере, внизу было относительно тихо, хотя стоило взглянуть на верхушки елей, росших на вершине горы, чтобы убедится, что наверху ветер гораздо крепче.

Непонятно почему, но у меня появилось предчувствие, что сегодня обязательно случится что-то важное. Странно, но о появлении спасателей я подумал в самую последнюю очередь. Мысль об этих бравых и самоотверженных ребятах пришлось откинуть, ибо ничто не указывало на их активную деятельность. Вертолётов не было слышно, и самолёты не бороздили небеса…

— Стоп! — сказал я себе, напряженно прислушиваясь…

Я мог бы поклясться, что слышал рокот вертолета, но сколько не шарил, слезящимися от ветра глазами по хмурому небу, ничего не увидел. Сердце мое бешено колотилось. Шум крови в ушах заглушал и без того слабый звук, который становился все тише, пока не смолк совсем. От разочарования я готов был разрыдаться, лишь одна мысль послужила мне слабым утешением: «Ищут, все-таки, ищут…»

Я посмотрел на солнце, которое не смогло пробиться сквозь тучи, но всё же обозначило свое присутствие на небосводе желтым пятном.

Район предполагаемого падения пассажирского авиалайнера был поделен на квадраты. В первые же часы, после того, как пропала связь с экипажем самолета, в воздух были подняты машины вертолетного отряда Красноярского управления МЧС. Поиски были сильно затруднены из-за мощного циклона, накрывшего обширную территорию тайги, но вылеты все же производились. Экипажу вертолета, на борту которого были выведены тройка, единица и шестерка достался самый бесперспективный квадрат поиска.

— Борт 316, возвращайтесь домой. На сегодня поиски закончены, — в наушниках командира вертолёта раздался голос диспетчера. — Прогнозируется ухудшение видимости, возможен снегопад…

— Понял. Возвращаемся….

Командир, сурового вида крепкий пятидесятилетний мужчина, сибиряк, посмотрел на штурмана и сказал:

— На сегодня всё. Возвращаемся.

Штурман парень тридцати лет взглянул на карту и вновь стал пристально всматриваться в облачную муть.

— Ты что? — спросил командир.

— Да так. Петрович, мне показалось… — с сомнением в голосе ответил штурман.

— Что именно?

— Разрывчик был сейчас в облаках… — медленно проговорил штурман, — а в нем будто что металлическое блеснуло…

— Где?

— Справа. Но сейчас ничего уже не вижу! — и после минутной паузы добавил: — Наверное, все-таки показалось.

— Сам посуди, откуда здесь быть металлу, — покачал сединами пилот. — Самолет должен был упасть севернее… В штабе на компьютере возможную траекторию нарисовали… Да нет, Гриша, померещилось тебе.

— Знаешь что, Петрович, завтра нужно будет обойти этот район.

Командир кивнул.

— Обязательно. Если погода не испортится. Смотри, ветер поднимается.

В этот момент, как бы в подтверждение его слов, машину неприятно качнуло. Ветер был боковой, очень коварный и непредсказуемый, от него можно было ожидать, все что угодно.

Как бы то ни было, а оранжевый вертолет МЧС сегодня мне даже не показался. Поэтому снова приходилось рассчитывать на собственные силы, так сказать, на внутренний резерв, который теоретически у меня был, но вот в каком «кармане» он лежал, я не имел ни малейшего представления.

Благодаря вчерашней прогулке я приловчился ходить по заснеженной земле. Но, несмотря на этот приобретенный навык, установленную вчера планку преодолеть не было никакой возможности.

Мой маршрут шел в гору. Идти, постоянно проваливаясь в снег, трудно, но еще труднее подниматься вверх. Приблизительно к полудню в моей руке были три толстых ветки. При остром дефиците времени и сил продолжать идти дальше не имело смысла. Мой утренний оптимизм куда-то улетучился, а его место занял голод и, как всегда, изматывающая душу зубная боль. Стоило ногам хорошенько промерзнуть, как челюсть начинало сводить и «ломать».

«Придется поворачивать оглобли. Но сперва нужно передохнуть и перекусить, — размышлял я и заодно присматривал местечко для короткой стоянки. — Как жалко, что нет спичек! Костер сейчас был бы кстати». Здесь, в таежной глуши, справиться с нестерпимой болью можно было с помощью тепла, или спиртного. Первого у меня не было, второе подходило к концу.

Невдалеке виднелась поваленная с корнями высокая ель. Её огромное корневище с висевшей на переплетенных корнях коричневой землей образовало небольшой грот. Что меня обрадовало, так это отсутствие снега в укрытии.

Кое-как пристроившись, я быстро, насколько это возможно сделать одной рукой, скинул с себя мокрые ботинки. А если быть более точным, то сначала один ботинок, а затем другой. Под мокрыми носками прятались окоченевшие и посиневшие ступни. Сморщившаяся от сырости кожа окрасилась черными полосами и пятнами, от одного вида её становилось плохо. Неаппетитное зрелище. Смешно, но ноги совершенно не пахли. Думается, что осенняя тайга — лучше лекарство от запаха в ботинках.

Кто бы мог подумать, что пятирублевая газета может спасти ноги. Как важно знать и, не менее важно, вовремя вспомнить дедовский метод спасения обмороженных. Последний газетный лист был поделен поровну и комком бумаги я неистово принялся растирать ступни, которые уже почти не чувствовал.

«Хоть булавки втыкай», — думал я, усиленно растирая ноги.

Сначала одна, а затем вторая ступня стали похожи цветом на вареного рака. Если бы газета не порвалась в клочья, то ноги засверкали бы, как паркет в Зимнем дворце. В это время носки сохли за пазухой. Согревшись с грехом пополам, я стал обедать, хотя назвать это обедом можно было с превеликой натяжкой. Я съел последний кусок шоколадки и допил остаток рома, которого хватило на один глоток. Я докатился до того, что не выбросил обертку от шоколада. Вдруг пригодится!

Мои мысли возвращались к поискам самолета. Никаких следов падения лайнера мне не попадалось. Ни одного знака, ни одной подсказки. Я еще раз прикинул свои шансы. Я честно сказал себе, что вполне могу отсчитывать последние часы жизни, если не найду самолет. Будь у меня еда, я мог бы продержаться некоторое время без огня, или, наоборот, без пищи, но с огнем мои шансы выжить были бы также велики. Но как быть, если ни того, ни другого у меня нет?

Рядом упала большая шишка, почти целиком провалившись в снег.