Чтение онлайн

— Открывай, Колян, чего дурака валяешь, — изображая пьяного, пробормотал Грузнов, оперевшись о дверь. — Сам же за бутылкой меня послал, и спрашиваешь чего надо.

— Это ошибка. Никакого Коляна здесь нет, — ответили из—за двери.

— Это ты, Витёк? — спросил Грузнов. — А Колян куда делся? Я на тебя бутылку не брал.

— Я повторяю, никакого Коляна здесь нет!

— Ах ты, сука, сдурел что ли? Я сейчас тебе дверь развалю на хрен. Пойду за топором и развалю дверь!

— Уходите или я сейчас милицию вызову! Сколько вам повторять, вы ошиблись, нет здесь никакого Коляна.

Грузнов стукнул ногой в дверь и хозяин квартиры Дягелев, потеряв терпение, открыл дверь. Мгновенно оттеснив его, омоновцы ворвались в квартиру, где в ярко освещенной комнате на столе, укрытом белой простыне, лежал на животе голый мужчина, находясь, видимо, под общим наркозом. Рядом стоял человек в белом халате с разложенным хирургическим инструментом.

— Вы не имеете права ночью врываться в квартиру! Я буду жаловаться! — растерянно произнес Дягелев. — Мы живём в правовом государстве...

— Ты можешь жить, где хочешь, а я живу в России, — злорадно ухмыльнулся Грузнов. — Что решили вырезать на этот раз?

Он потирал руки, предвкушая очередное громкое дело. Конечно, он ворвался сюда без ордера на обыск, но победителей не судят. Да и кто глубокой ночью выпишет ордер?

— Вот у человека приступ аппендицита, решили помочь, — пробормотал человек в белом халате, который нервничал так, что тряслись руки.

Не обращая на него внимания, Грузнов подошёл к телефону, вызвал дежурную следственно—оперативную группу и позвонил тележурналистке Маше Федотовой, которая была с ним во время налёта на порнокиностудию. Он прекрасно понимал, что у него не факты, а догадки. Пока у бомжа ещё ничего вырезать не успели и Дягелев с хирургом смогут отмазаться. Есть такие адвокаты, что отмазывают даже при наличии фактов, а при таких зыбких аргументах, как у него, для них это будет плёвое дело. Но когда за дело берутся журналисты и создают общественное мнение, к делу подключаются депутаты, которые начинают использовать скандал в своих политических интригах и тогда замять его становится чрезвычайно трудно. Хотя в стране, где люди рождаются для того, чтобы сказку сделать былью, ничего невозможно нет и всё зависит от уровня крыши.

Следственно—оперативная группа прибыла через 15 минут.

— Не понял, а у кого здесь вырезаны органы? — удивился старший следователь городской прокуратуры Воронов, едва войдя в комнату. — Вроде бы лежащий на столе человек целенький!

— Целенький, но полностью готовый к употреблению, — усмехнулся Грузнов.

— Пока его не употребили, нет оснований для вторжения и задержания. Нет статьи, карающей за вынашивание намерений.

Воронову оставалось несколько лет до пенсии и очень не хотелось встревать в истории, которые могут закончиться скандалом. Он не сомневался в том, что человек, лежащий на столе на белой простыне, предназначен для операции, о чем свидетельствовали разложенные хирургические инструменты. Но преступление ещё не совершенно и не пойманный — не вор.

— Господин следователь, никаких злостных намерений мы не вынашивали. Это бомж и мы просто исследуем влияния образа жизни на здоровья человека, — горячо заговорил Дягелев. — Этот человек добровольно согласился с нами сотрудничать.

Пока фотограф делал снимки, Воронов увлек Грузнова на кухню.

— Ты чего сюда ворвался? У тебя что—то есть на этих клоунов?

— В процессе оперативной разработки по делу о мужике с вырезанными органами поступила информация о том, что вырезали именно здесь, в этой квартире.

— Кто источник?

— Это секретные данные. Сами понимаете, не могу поделиться.

— А ты понимаешь, что вляпались мы в историю? Какие следственные действия мы можем предпринять для раскрытия преступления "по горячим следам"? Преступления—то нет! И нас заклюют их адвокаты. Но, учти, вызвал нас ты, поэтому все шишки твои.

В кухню зашел криминалист.

— Под столом на паркете видны пятна, похожие на замытые следы крови. Нужно снимать паркетину и брать на экспертизу, — сообщил он.

— Это может быть кровь по нашему делу. Снимай паркетину, — оживился Грузнов, но Воронов запротестовал.

— А если это не кровь? Или кровь, но не человеческая? Что тогда? Мы и так вторглись ночью на квартиру на основании одного лишь подозрения, не имея на руках конкретных фактов. Я сейчас напишу постановление, а завтра получу выговор. Это дело скользское, пусть прокурор решает.

В двери заглянул омоновец.

— Там репортеры с телевидения приехали. Пускать?

— Какие ещё репортеры? — возмутился Воронов и решительно направился в комнату.

— Кто вас сюда приглашал? — резко спросил он у Маши Федотовой, снимавшей все происходящее в комнате своей любительской видеокамерой. Она решила не тратить время на вызванивание телеоператора, чтобы не упустить такой горячий сюжет, и снимала сама.

— Меня приглашают в ресторан, а на происшествия я выезжаю без приглашения, — с вызовом ответила Федотова и навела объктив на Воронова. — Представьтесь, пожалуйста!

— Немедленно выключите камеру, — потребовал Воронов и попытался закрыть объектив, но она ловко уклонилась от его протянутой руки.

— Немедленно удалите её. Она мешает нормальной работе следствия, — распорядился он, повернувшись к одному из омоновцев.

Грузнов не стал следить за перепалкой Федотовой с Вороновым и удалился не прощаясь, по—английски. Дело практически раскрыто и попало в надежные руки городской прокуратуры и СМИ, поэтому просто прикрыть его адвокатам не удастся. Однако проблема, из—за которой его разбудили посреди ночи, осталась нерешенной.

Где искать исчезнувшую девушку? Его информаторы по ночам спят, в отличие от него, и до утра ничего сделать невозможно.

Пока Грузнов занимался поисками, Мельников решил подробно расспросить юношу, который был вечером с исчезнувшей девушкой, и приехал в больницу практически одновременно с Кудрявцевым. Их обоих интересовала информация о происшедшем, однако особых иллюзий они не питали.

Около палаты, где лежал Денис, дежурили его мать с заплаканными глазами, отец, сдержанно играющий желваками, и перепуганная сестра Настя. Всей семьёй они приехали с Денисом в больницу, и дежурный врач успокоил их, сообщив, что рана не глубокая, рассечена только кожа на голове и есть признаки лёгкого сотрясения мозга. Однако, мать Дениса, подозревала, что врач, возможно, попался не очень опытный и мог поставить неправильный диагноз. Но опытных врачей ночью не найти, поэтому приходится только молиться, чтобы действительно ничего серьезного у сына не было.

Переживала она также и за Леночку, которая неизвестно куда исчезла. Тамара Георгиевна комкала в руке мокрый от слёз платок, время от времени прикладывая его к глазам. Рядом с нею сидела Настя, и, прижавшись к плечу матери, думала о Лене и молила Бога, чтобы с той ничего плохого не случилось.

Двое мужчин, желающие пройти в палату к Денису, вызвали у Тамары Георгиевны подозрение. Страшная мысль о том, что эти двое пришли добивать её сыночка, беспомощно лежащего в палате, сделали её тигрицей, и она заслонила собою вход в палату. Напрасно Кудрявцев убеждал её, что они хорошие знакомые Леночки, что оба из шоу—бизнеса и пришли расспросить Дениса об обстоятельствах нападения.