Чтение онлайн

Он снова хотел её поцеловать, но она пальцем отвела его голову в сторону.

— Я даже знаю, как её теперь зовут. Поменяли всё: имя, отчество, фамилию. Непонятно зачем? Но я всё равно докопалась и помогла мне нянечка из детского дома. Только она не имеет понятие, что с Аней стало, после того, как она окончила школу.

— Твою сестру зовут Аня?

— Да. Вышнеградская Анна Владимировна.

— Я знаю, что во время войны детям из семей поволжских немцев, попавшим в детский дом, меняли фамилию, имя, отчество и национальность в целях их выживания. Возможно, и в данном случае это сделали из тех соображений, чтобы не портить ребенку жизнь родством с диссидентами.

Надя больше не пила, но с каждой минутой её развозило всё больше и больше. Он помог дойти ей до комнаты и, попрощавшись, пошел в беседку, продолжать вечеринку в одиночестве. Спать совершенно не хотелось. Глядя на мерцающие оранжевые огоньки свечей, он неторопливо потягивал вино и думал о том, что надо как—то решить проблему с Зубковым. Если Вован действительно его заказал и разыскивает, то в порядке самозащиты придется ликвидировать старого друга, с кем пять лет прозанимался в училище. Но не хотелось верить в то, что это правда. Не мог Зубков его заказать! Не такой Вовка мужик! Однако факт на лицо — киллер назвал его фамилию. Как с этим быть?

Усилием воли он переключился с негатива на мысли о Наде, и необъяснимая волна теплых чувств заполонила его. Непослушный Кирилл, не по годам серьезная Маша и их мама, опьяневшая от совсем небольшого количества домашнего вина, неожиданно ворвались в его жизнь, нарушив её привычное течение. Интересно, сколько ей лет? Должно быть 27—28, потому что Машеньке 6 лет.

Завоевать её будет трудно, но она нужна ему не для коллекции, а для жизни. Вешаются на него многие, а такие, которые для жизни, что—то раньше не попадались. И матушка требует, чтобы он женился — хочет внуков. Вот и привезу ей Кирилла — пусть мучается с ним. Эти мысли его развеселили, и он подумал, о том, как мать будет охать и пить валерьянку, когда он ей скажет, что решил жениться на женщине с двумя детьми.

Утром Надя старалась не встречаться с ним взглядом — ей было неудобно за то, что вчера вечером напилась. Что он может о ней подумать? Пьяная женщина с одной стороны еще более отвратительное зрелище, чем пьяный мужчина. А с другой стороны всегда лёгкая добыча. Но он не воспользовался её состоянием, значит, порядочный человек! А выглядит ли она порядочной?

— Я вчера немного не рассчитала свои силы, — начала она, столкнувшись с Михаилом на веранде, но он её прервал:

— Надюша, я рано утром уже побывал на рынке и в беседке на столе молоко, сметана и творог с рынка. Молоко хозяйское, парное...

— Бесплатно мы не будем. Только если возьмете меня в долю...

— Почему на "вы"? Вчера же выпили на брудершафт, и перешли на "ты".

Надя подняла на него глаза.

— Я вчера немного перебрала. Сказался напряженный день...

— Да? А я как—то не заметил. Мы вчера хорошо посидели и потом разошлись.

— Это ты из деликатности говоришь? — улыбнулась она.

С ним легко общаться и главное, он такой тактичный! Умеет не замечать то, что не следует видеть.

На веранду вышел заспанный Кирилл.

— Здорово, дядя Миша, — протянул он руку, и Надя засмеялась.

— Кирюша, иди быстренько умывайся. Сейчас перекусим и пойдем оформлять курсовки, — скомандовала она и посмотрела на Михаила.

— Пока мы оформимся, завтрак в санатории закончится. Поэтому воспользуемся твоим предложением и покушаем. Только ты должен взять деньги за продукты.

— Должен, значит возьму. Это не проблема, — улыбнулся Михаил. — На рынке молочные продукты очень дешевые, поэтому много заработать на тебе не удастся.

Он похвалил себя за то, что вчера вечером не приставал к ней и теперь не совестно смотреть ей в глаза. Конечно, она несовременная, но современных он знал многих. Их развязность подразумевает доступность, которая ценится, когда, по молодости, бушуют гормоны. Но наступает момент, когда появляется необходимость в душевности отношений, в человеческой теплоте. В необходимости о ком—то заботиться. Заботиться о современных бабах невозможно — они свободны, эмансипированы и независимы, как волчицы. Они сами о себе позаботятся и нуждаются только в хорошем сексе и тугом кошельке. А эта женщина совершенно другая, поэтому, возможно, и притягивает этим?

Надя сдалась через неделю. Уложив вечером детей спать, она пришла к Михаилу в комнату и осталась у него до утра.

— Мы должны пожениться. Сразу же после возвращения с курорта подадим заявление, — сказал он ей утром, но она покачала головой.

— Не сейчас. Ещё года не прошло после смерти мужа. Что скажут родители? Как посмотрят на это родственники? Сотрудники? Давай не будем спешить. Надо проверить свои чувства и психологическую совместимость. Дети, кажется, к тебе хорошо относятся...

— Меня Кирюша дважды по ошибке назвал папой.

— Он, конечно же, оговорился. Если мы поженимся, я не хочу, чтобы ты их усыновлял. У детей был отец и они должны его помнить.

Она лежала у него на руке, и второй рукой он гладил её шелковистые темно—русые волосы.

— Надюша, вы втроем так стремительно ворвались в мою жизнь...

— Это ты ворвался в нашу жизнь, — улыбаясь, повернула она к нему лицо. — Где ты вообще взялся на нашу голову?

Наклонившись к ней, он покрывал её лицо и шею поцелуями, которым она отдавалась, закрыв глаза.

Две с половиной недели пролетели незаметно. Отпуск у Нади заканчивался, и надо было уезжать. Михаил дней за десять до этого поручил местному спекулянту откупить купе в поезде, и, узнав про это, Надя сделала ему выговор.

— Ты, Мишка, транжир! Не забывай, что уже не работаешь в инвестиционной компании. Ты сейчас простой российский безработный.

— На нашу свадьбу хватит, а потом усядусь тебе на шею, и будешь меня кормить, — смеялся он, зацеловывая её.

— Дядя Миша, а вы когда женитесь на маме? — с деловым видом спросила Маша, и Михаил захохотал.

— Как только она согласиться, так сразу, — подхватив девочку на руки, он закружил с ней по веранде.

— Мама согласится. Вы нам походите, — смеялась Маша, вцепившись в его рубашку и откинув голову назад.

— Меня тоже покрутите, — потребовал Кирилл.

— Некогда, нам уже на вокзал пора, — урезонила его Надя.

Маргарита Яковлевна, хозяйка дома, провожая их, принесла из погреба трехлитровую бутыль своего вина.

— Саперави, трехлетнее. Пейте и вспоминайте меня. А если надумаете на следующий год, приму с удовольствием.