Чтение онлайн

Ерема засмеялся:

— Нет, я не говорю про материальное. Поверьте, я прекрасно знаю способности наших конкурентов. Вы ведь уже стали владельцем заводов, газет, ну и всего, чего только можно? Они это замечательно умеют раздавать, не жалея и не скупясь.

— Да нет, — опять не соврал я. — Ни завода, ни газеты я не получал. Пароход есть, но он цифровой. Да и не мой он, одной общины гномской.

— Ну за этим дело не станет, — заверил меня Ерема. — Вы только пожелайте — и все вам дадут. И пароход тоже. Стоит только попросить, поверьте, они этого ждут.

— До этого не задумывался о том, что надо что-то просить. Они сами как-то предлагают и выдают. А коли дадут пароход — не откажусь. Назову «Ласточка», заселю цыганами, и будет он шибче других по Волге ходить.

— Ваша позиция достойна уважения, — склонил голову Ерема. — Впрочем, возможно, такое отношение к данной ситуации свидетельствует о том, что у вас занижена самооценка.

— Нет. — Это было немного обидно. — У меня просто все в порядке с осознанием собственных потребностей. Я неприхотлив и довольствуюсь тем, что есть.

— Умеренность — прекрасное качество. Но, скажем так, что вам мешает получить все то же самое из других рук, и при этом не таких грязных, как руки ваших работодателей?

— Не знаю, — выдал я улыбку, не слишком ослепительную, но все же. — Может быть, недостаточное понимание того, что другие руки не точно такие же грязные? Или просто непонимание того, зачем менять одних хозяев на других?

— Согласен. — Ерема перестал улыбаться. — А если вам будут предоставлены веские доказательства того, что ваши хозяева не слишком-то чистоплотны в своих поступках, что вы на это скажете?

— Может быть, я соглашусь просмотреть эти доказательства. Только просмотреть. — Намеки кончились. Началась дуэль. — А после, кто знает, соглашусь продолжить наш диалог.

— Далеко не каждому предоставляется шанс выбрать правильную сторону. — Взгляд Еремы напоминал оптический прицел. — Еще меньшему количеству людей достается право ее поменять без потерь для себя в случае неправильного первоначального выбора. У вас оно пока есть, но не медлите с решением. Право можно как предоставить, так и отнять.

— В этом случае я готов принять все убытки на себя, — безмятежно сказал я.

— Я это запомню, — произнес Ерема. Он явно не угрожал, просто зафиксировал свершившийся факт.

— Итак, наша беседа окончена? — Я встал.

— Пока да. Для первого раза и мне и вам вполне достаточно информации для анализа. И передайте от меня привет вашим хозяевам, когда будете докладывать о нашем разговоре, мне будет приятно.

— А вы уверены в том, что я пойду к ним на доклад? — Мне и впрямь было любопытно, что он ответит.

— Конечно. — Ерема кивнул. — Было бы странно, если бы вы этого не сделали. До скорой встречи.

— Очень скорой? — уточнил я.

— Достаточно скорой. — Ерема иронично прищурился.

— А можно я своей девушке одну вот эту вкусняшку возьму? — спросил у него я, показав на джаганнат, чем, по-моему, его впервые за всю нашу беседу удивил. — Она просто вряд ли такое пробовала, да и не уверен я, что в Москве такое куплю.

— Извольте. — Ерема хлопнул в ладоши, и в кабинет немедленно вошла все та же безликая девица. — Харитон, вы идите к своим друзьям, через пять минут вам принесут то, что я обещал. Я был рад знакомству с вами, вы именно такой, каким я вас себе и представлял.

— Вот даже как? — ухмыльнулся я.

— А как же. — Ерема засмеялся. — Вы изучены всесторонне, от пяток до волос на голове, со всеми вашими достоинствами и недостатками, подвигами и грехами. Но эта тема для нашего следующего разговора. Засим — до скорой встречи.

Охранник Еремы довел меня до нашего столика, где сидела одинокая, всеми брошенная и скучающая Вика.

— Ну что у тебя? — Я сел рядом с ней.

— Ничего. Таша все-таки свинтила домой, Мариэтте поплохело, и она ушла в туалет, Шелестова вон вытанцовывает и ищет нашим парням проблемы на их задницы.

И впрямь, наша прима была в центре танцпола, необычайно эффектно смотрясь в мигающем свете огней. Вокруг нее пыталось крутиться несколько чернявых ребят с горбоносыми профилями, которым она, видимо, нараздавала авансов, но доступ к телу был надежно загорожен моими гамадрилами.

— Да, как бы фигни не случилось. Тьфу, черт! — Я хлопнул ладонью по столу.

— Ты чего? — Вика даже вздрогнула.

— Я домой хотел уже ехать, а теперь…

— А что теперь? — немного холодно спросила Вика. — Ты им кто — папа, старший брат, мудрый дедушка? Они взрослые ребята, прекрасно понимающие, что происходит. Шелестова тоже не дурочка из переулочка, которая не знает, чем кончаются танцы с такими вот… При чем тут ты?

— Порежут ведь парней, — глухо сказал я, понимая правоту Вики.

— И это будут их проблемы и их выбор, — жестко ответила мне она. — Они могли бы эту шлюху уволочь за стол еще тогда, когда на нее грачи только нацелились. Но они не стали это делать, и это тоже их выбор. Валить их никто не будет, максимум из травмата засадят, да и Жилин с ними, этот знает, как, когда и что, сразу видно. А наука им будет на всю жизнь — с кем и куда ходить и за кого и когда впрягаться.

— Удивила ты меня, — посмотрел я на Вику, еще раз поразившись непривычной для меня холодности в ее взгляде. — Удивила.

— Харитон Юрьевич, — к нам подошла давешняя безликая девушка, — это вам.

Она дала мне красиво упакованную коробку, в которой, судя по весу, лежало килограмма два сладостей.

— Спасибо, — поблагодарил я девушку и показал коробку Вике. — Восточные сладости, ты таких и не пробовала. Приятель подарил.

— Мм… — Вика из той странноватой женщины с очень жестким взглядом, которой она на пару минут стала, снова превратилась в привычную мне домашнюю девушку. — Обожаю! Все, домой!

— Ну да. — Музыка на секунду стихла, и я заорал: — Серега! Серега-а-а!

Жилин подошел ко мне и вопросительно глянул.

— Серег, мы уезжаем, Таша уже свинтила, Мариэтта где-то тут еще. Судя по всему, ее тошнит в дамской комнате.

— Понял, — кивнул Серега. — Найду и в такси посажу.

— И эту давай уводи отсюда. — Я кивнул на нашу звезду. — Вон вокруг нее уже эти собрались. Паршивые игры, Серый.

Жилин еще раз кивнул:

— Не слепой, вижу. Да все нормально будет, шеф, не волнуйтесь. Езжайте домой. Я, если что, тут разрулю.