Чтение онлайн

Васька, если честно, удивила, заявив вчера вечером, что рукопись закончила. Молодца! Ну вот, молодца, может же, если долго не рассуждает и не жалеет себя разнесчастную. Сегодня она отправиться с Доменико на длительную свиданку, но к вечеру обещалась быть.

А мы с Лючией сидели в ресторане неподалеку от мастерской. Итальянцы вообще никуда никогда не торопятся, пообещали натянуть холсты «может быть к пятнице», я сказала, что они мне нужны максимум сегодня к вечеру, а за те деньги, что они берут за это, согласна подождать три часа. А багет вообще пообещали отдать через месяц, согласитесь, что это даже для итальянцев слишком. Сейчас не лето, не Рождество, не период отпусков, даже Пасха уже закончилась!!! Я согласна, что три часа сиесты убивают напрочь весь рабочий настрой, так вы сделайте мне все это до обеда, времени еще вагон. В общем, сидим, выжидаем время.

Заказали себе закуску, я – чай, соседка – кофе. Лючия бесхитростно вывела разговор на Марка.

– Вы с Марком давно знакомы?

– Пару недель, а в вашем отеле он что делал? – заинтересовалась я тайнами Марка.

– У отца с его семьей общий интерес, Марк приезжал уточнять детали.

– М-м-м, - кивнула я.

– Ты знаешь, Марк очень серьезный парень, - неуверенно решила пооткровенничать собеседница.

– И не говори, я тоже успела это заметить.

– Он очень от наших парней отличается. Много чего знает, много умеет, отец его очень ценит. И он всегда держит слово.

– Он тебе нравится?

Лючия замялась.

– Он необычный, и я его не всегда понимаю, - пожала она плечами.

– Вот поэтому поводу вообще не заморачивайся, - успокоила я ее, - я его тоже не всегда понимаю.

– Но он какой-то…, - задумалась она, подбирая определения, - уютный, надежный.

– Домашний, - подсказала я.

– Надежный, - поправила она, - домашний в моем понимании – это когда сидит дома, готовит пасту, стирает вещи, выгуливает собаку…

– Да? – удивилась я, - а в моем понимании «домашний» - это человек, который может создать и удержать семью, то есть для него важны семейные ценности, традиции. Он участвует в жизни семьи, интересуется достижениями детей, в курсе предпочтений супруги. Для него выбирать подарок домочадцем - не принудительная обязанность, а удовольствие.

Лючия с интересом слушала.

– Все-таки мы в разных мирах живем. У нас хорошо, если в семье собираются за воскресным обедом, это показатель того, что семья крепкая, дружная и, наверное, любящая. Даже если ты некоторых людей и знать не хочешь. У меня есть троюродный брат и двоюродная сестра, мы друг друга с детства не любим, но на каждом семейном празднике мы кисло улыбаемся друг другу и задаем вежливые вопросы. И на собственную свадьбу я их обязана буду пригласить.

– А если не приглашать?

– Осуждение всей семьи, - поджала губы Лючия, - да и мужчины у нас разные. Почему, например, на Марка все западают?

– Прям западают? И что значит все?

– У нас в отеле все девчонки ему глазки строят, у меня сестра приезжала, пообщалась с ним за обедом и тоже он ей очень понравился.

– Чем? Своей надежностью?

– Наши мужчины способны через несколько минут знакомства выдать, что искали именно тебя всю свою сознательную жизнь и сделать предложение руки и сердца, а через десять минут и не вспомнить о твоем существовании. Да и женщин они, если честно, считают вторым сортом. А Марк практически не делает комплиментом.

– Ну, знаешь ли, я бы могла и обидеться. Если все кругом хотят на мне жениться, а Марк даже не сказал, что я прекраснее солнца.

Лючия улыбнулась.

– Он другой, - повторилась она, - чувствуется, что он много может сделать. И сразу видно, что он самостоятельный, а в Италии "Mammoni".

– Это что за зверь такой?

– У нас большинство мужчин проживают вместе с родителями, вернее с мамой, которая их обстирывает, обглаживает, откармливает. Любая итальянка твердо знает, что ее мужчина избалован еще с детства. Самостоятельно мужчина не способен ни на что, кроме как хорошо выглядеть, пить кофе, читать нотации детям и играть в игрушки.

– Понятно. Ему удобно быть всегда ребенком.

– Да.

– Потому и женщины привыкли обстирывать только себя, а не мужа, - позавидовала я свободным итальянкам.

– До заключения брака ни одна уважающая себя итальянка не позволит сесть мужчине себе на шею.

– А у нас с этим гораздо проще. Женщины сами предлагаются в качестве бесплатной прислуги.

– Зачем?
– ужаснулась собеседница.

– А чтобы он почувствовал заботу, уют, любовь и никуда от нее не ушел.

– А ведь это, наверное, срабатывает, - поразилась она, - это же беспроигрышный вариант. Сразу от мамы к жене.

– Не-а, - разочаровала я ее, - появляется другая, которая чище стирает, вкуснее готовит, лучше гладит.

– А смысл тогда напрягаться? – не понимала нашей русской логики сицилийка.

– Гены, Лючия, гены. Мамы у нас точно так же себя вели, бабушки.

Она недоверчиво смотрела на меня. Я утвердительно покачала головой.

– Да и женятся у нас гораздо проще, некоторые успевают за год и жениться, и развестись. А некоторые и вовсе без регистрации рожают детей, расходятся, сходятся, снова рожают.

– А у нас бракоразводный процесс длится годами: три года перед разводом супруги должны пожить раздельно, потом начинается сам процесс. Он затягивается еще на три-четыре года. Зато законы у нас на стороне женщин, она почти всегда выигрывает при разводе. Бывший муж платит алименты и детям, и жене, пока она не выйдет замуж.

Холсты выдали и даже десять картин в багет оправили. Хозяин, наверное, подключил все свое семейство к этому мероприятию. Даже Лючия удивилась, что часть отдали. Я прикупила красок и большой мольберт. Договорились, что вернусь с новой партией картин через неделю, чтобы к этому сроку были готовы старые. И закажу у них холсты под Алекса, посмотрела, натянули они хорошо, лучше куплю здесь, чем время буду тратить на поиск новой мастерской.

По возвращении, Лючия унеслась вместе с картинами к отцу и уже к вечеру пригласили меня посмотреть, как они смотрятся в номерах. Пауло был очень довольный, на радостях произвел расчет за все маленькие картины для номеров и начал торопить с большими. Их планировала сделать всего четыре-пять, по сравнению с тем объемом, что я по-стахановски нарисовала за неделю, это приятная мелочь, типа десерта напоследок.

Василина вернулась уже в сумерках, сияющая от тихого счастья, но с легкой поволокой грусти во взгляде. Загадочная поплескалась в ванне и легла спать. Я в это время набрасывала контур, обставясь лампами, поэтому только поздоровались. Потом дни опять полетели очень быстро, за день получалось отрисовать только одну картину и, если оставались силы, начать делать набросок для следующей. Поддержание моей работоспособности легло опять на плечи Лючии. Я же с большим мольбертом мигрировала с общей столовой на веранду, с веранды в гостиную, с гостиной в парк. В один из дней, когда работала в парке, увидела рядом Марка.

– Привет, - удивилась его появлению.

– Привет, - махнул он головой и, по старой привычке, уставился, молча, на меня.

У меня подсыхала краска, разводить этот цвет больше не хотелось, поэтому я вернулась к работе. Через какое-то время обернулась, Марка не было. То ли привиделось, то ли действительно был. Лючия принесла обед и присела ко мне за столик, у нас уже традиция появилась – обедать и ужинать вместе, обычно молчали или Лючия делилась новостями дворца, а тут я ее спросила.