Чтение онлайн

— Хорошо, мы подождем до наступления темноты, — объявил майор. Визит, по-видимому, затягивался.

— Ваше созвездие, разумеется, восходит на Востоке? — ухмыльнулся господин Фридрих и покосился на майора. Уверенный в глубокомысленном сарказме вопроса, он жаждал одобрения.

Майор чуть скривил губы, а господин доктор Финк все так же невозмутимо продолжал рассматривать свои ногти. С его лица почти не исчезала блуждающая улыбка, и от этого он походил на грудного младенца, сытого и довольного.

— Разумеется, как же иначе! — насмешливо подтвердил я и посмотрел по очереди на всех троих. — Ибо на Востоке восходят все звезды. Даже вы едва ли в силах изменить этот порядок.

Майор сделал вид, что не слышал моих последних слов, и подошел к столу, где стояли аппараты.

— Не будете ли вы так добры объяснить нам, хотя бы в общих чертах, это устройство?

— Охотно! — откликнулся я и постарался любезно улыбнуться.

И я пустился в пространные объяснения, нарочно употребляя как можно больше специальных терминов: частота… емкость… мощность… резонанс… усилительные контуры. Уж я их помучаю своими объяснениями!

Майор слушал молча. Насколько он понял и вообще понял ли что-нибудь, судить не берусь. Господин Фридрих двигал скулами, время от времени кивал головой, бормотал: "Так… так…", словно всю жизнь ничем, кроме такой аппаратуры, не занимался. Убежден, что он ровно ничего не понял. Доктор Финк делал заметки в записной книжке.

Когда я наконец замолчал, майор неожиданно спросил:

— А где передатчик?

— Как? — изумился я. — Простите, но у меня только приемник. Был бы счастлив иметь передатчик, но увы!

— Как же вы держите связь? Или станете отрицать, что связаны с той стороной? — вмешался господин Фридрих. Его глаза сузились, насторожились… нет, этот тип опаснее, чем я подумал. Упомянув о "той стороне", он показал пальцем в направлении, которое принимал за восточное.

— А письма? Или вы собираетесь отрицать и письма?

Он метал слова, как стрелы; я немного смутился.

— Нет, писем я не отрицаю… Но это была вполне безобидная научная переписка…

Наверное, грюнбахский почтальон растрезвонил про эту переписку! Я вспомнил: вручая мне корреспонденцию, он внимательно вглядывался в марку и обратный адрес на конверте и таинственно бормотал: "Гм… гм… с той стороны!", будто подозревал что-то нехорошее, о чем лучше молчать! Почтальон — этот примитивный, малоразвитый человек; обуревающие его любопытство и подозрительность уже граничат со старческим слабоумием. Потому что речь шла лишь о некоторых советских научных публикациях. Их, по моей просьбе, пересылала сюда Берлинская академия наук. Мое легкое смущение сразу показалось подозрительным.

— Где у вас эти письма? — резко спросил господин Фридрих.

Я указал на книжный шкаф.

— Где-нибудь там, на одной из полок.

— Вы позволите нам осмотреть содержимое вашего шкафа? — спросил майор тоном, не допускавшим возражений. Теперь между господином Фридрихом и им установилась полная гармония.

— Пожалуйста, — ответил я уже несколько раздраженно. — Я хотел было потребовать ордер на домашний обыск, но махнул рукой: ничего бы я этим не достиг, только стал бы в их глазах еще подозрительнее.

Майор сделал господину Фридриху знак, всецело препоручая ему выполнение грязной и унизительной операции, сам же подошел к торшеру. На чердаке становилось все темнее.

— Вы позволите? — проговорил майор. Включив свет, он направил абажур лампы так, что освещенными оказались книжный шкаф и мое лицо; сам же майор и диван, на котором сидел доктор Финк, остались в полумраке.

Господин Фридрих выполнял свое дело очень старательно. Вынимал из шкафа книгу за книгой, перелистывал ее, тряс, разглядывал в лупу корешки переплетов и затем небрежно швырял в кучу на полу. Она быстро росла. Когда шкаф был уже почти пуст, господин Фридрих опустился на колени и буквально заполз внутрь. В конце концов в глубине самой нижней полки он обнаружил тетради с записями моими и Крюгера. Увидев бесчисленные черточки и на первый взгляд ничего не говорящие колонки цифр, он на миг обомлел, а затем с торжествующим видом протянул тетради майору. Тот поднес их к свету, полистал, глаза его сузились, но лицо по-прежнему оставалось окаменелым. Он передал одну из тетрадей доктору Финку со словами:

— Что вы на это скажете? Доктор Финк встрепенулся, снял очки, подул на стекла и протер их белоснежным шелковым платком. Проведя некоторое время в сосредоточенном созерцании черточек и цифр, он покачал головой:

— Чрезвычайно странно… Я ничего не могу в этом понять, господин майор.

Я смотрел на них, и во мне нарастало ожестечение. Прежде чем я успел что-либо объяснить, майор заявил: "Пока что тетради конфискуются".

— Что?! Я протестую! — крикнул я, но майор приказал мне замолчать..

— Вы сможете протестовать в гражданском порядке, но меня в данную минуту это не касается. В непосредственной близости от вашего местожительства расположены новые оборонные объекты федеральной армии, это обязывает нас к повышенной бдительности. Поэтому я конфискую ваши материалы, пользуясь данными мне полномочиями, и несу за свои действия полную ответственность. Наша специальная служба проверит эти тетради. Если они и в самом деле так безобидны, вам их вернут.

Теперь в его голосе был металл. Исчезла вежливость. Ее сменила суровая безапелляционность. Возможно, он заподозрил, что мои значки и цифры представляют собой систему шпионского шифра. Подозрение не столь уж бессмысленное для такого профана в технике.

Как объяснить им истинное значение этих записей? С чего начать? С атомных номеров и массовых чисел? Я уже собирался это сделать, но майор взглянул на часы и затем показал мне на приемник.

— Сейчас шесть часов и на улице совершенно стемнело. Пожалуйста, теперь самое время доказать правильность ваших утверждений.

С чувством тупой, бессильной ярости я включил аппараты. Надежды у меня было мало. В последние вечера сигналов не было слышно, а в ранние вечерние часы их вообще нельзя было принимать. Я почти в отчаянии вертел ручки, менял направление антенны, словно стараясь принудить судьбу прислать мне неожиданную помощь. Но все было напрасно. Ничего, кроме шумов и беспорядочных звуков, вызываемых физическими процессами в космосе.

— Сегодня ничего не получается, — объявил я наконец, тяжело переводя дыхание, и посмотрел на всех троих, будто умоляя понять меня.

— Вот это, скажу я, действительно не повезло, — с издевкой проблеял господин Фридрих. — Как по заказу — сегодня не получается! Эдакое невезение!

На сей раз его потуги острить вызвали легкую улыбку у офицера; даже доктор Финк иронически покачал головой.

— Вы позволите мне,-проговорил майор и, не дожидаясь моего согласия, снял с меня наушники.

— Но ведь что-то же слышно! Что это? — воскликнул он после нескольких мгновений напряженного вслушивания.

— Ничего существенного. Музыка сфер, — объяснил я угрюмо.

Доктор Финк привскочил на диване и внезапно оживился.

— Музыка сфер? Ах, вот оно что — музыка сфер! Право, очень поэтическое выражение! — Голос его звучал мягко, почти елейно. Теперь он смотрел на меня в упор, и я увидел, что в его глазах, скрытых за поблескивающими стеклами очков, появилось настороженное любопытство, как если бы он наблюдал подопытный объект. Значит, этот розовощекий и упитанный доктор Финк тоже далеко не безобидная фигура; он даже, может быть, как раз самый опасный из троих. Ах, если бы я тогда знал, в чем заключалась его роль!