Чтение онлайн

Она смотрела, как Артем приближается к выходу из парка. Он даже не оглянулся. Глаза Даши наполнились слезами, горло сдавило.

«Трус и предатель!» – хотела крикнуть она, но не сумела. Разревелась.

– Эй! Это ты кричала? Случилось чего?

Даша вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял дедушка. Тот самый, с палкой. Не ее родной, конечно, – просто старик, однако про себя Даша привыкла называть его так. Имени «дедушки» она не знала, но встречала частенько. Он попадался ей по дороге в школу, из школы, иногда даже вечерами. Постоянно бродил по округе, несмотря на хромоту и сутулость.

– Ушиблась? – спросил дедушка.

– У меня собака убежала, – пожаловалась Даша. – И… и еще там женщина. Мертвая.

Она сумела только посмотреть в ту сторону. Показать рукой – это было уже невыполнимой задачей.

– Мертвая? – нахмурившись, переспросил дедушка. Оглядел Дашу с ног до головы – ее разбитую коленку, зацепки на куртке и зареванное, исцарапанное ветками лицо.

– Угу.

Дедушка пожевал сухими губами, его бесцветные глаза смотрели в мрачные заросли. Даша замерла, ожидая вердикта. Дедушка был взрослым, а значит, он по определению должен был знать, что делать.

– Ну, вызывай милицию, – вздохнул дедушка. Испуганным он не выглядел – как будто на него каждый день из кустов выскакивали девятиклассницы с рассказами о мертвых женщинах.

Как ни странно, этот простой совет помог успокоиться. Ведь верно. Простые действия. Достать телефон из кармана – раз. Разблокировать экран – два. Набрать номер…

Но как только к Даше обратилась живая – не робот – женщина-диспетчер, у нее вновь случился паралич речевого аппарата. Ничего, кроме «а» и «я», выдавить не получалось.

Дедушка решительно протянул руку и забрал у Даши смартфон.

– Да! – каркнул он в трубку. – Слушай, значит. Реадовский парк, тут, почти в середине аллеи, труп девочка нашла. Кто говорит? Я говорю. Девятайкин Олег Викторович. Ждем.

– А школа? – пробормотала Даша, когда Олег Викторович вернул ей смартфон.

Дедушка посмотрел с удивлением. Покачал головой:

– Чудное вы поколение… Я б в твои годы на голове стоял от радости, что можно школу прогулять.

Даша негромко рассмеялась – хотя ей было совсем не смешно. И подумала: «У меня, кажется, истерика».

Смех оборвался, как только со стороны леса послышался шорох. Даша уставилась на трясущиеся ветки кустов широко раскрытыми глазами. Вцепилась обеими руками в рукав Олега Викторовича. Она бы, наверное, снова завопила как резаная, но в следующую секунду из кустов выбрался Макс.

– Ну вот, – ободряюще сказал Олег Викторович. – Одной бедой меньше, да?

Микрочудище потрусило к Даше, хрюкая и облизываясь. Облегчение от того, что из кустов вышел всего лишь пес, сменилось новой страшной мыслью.

«Почему он так облизывается? – подумала Даша. – И в чем это у него морда перепачкана?»

Мысль даже оформиться как следует не успела. Желудок свело страшной судорогой. Даша согнулась пополам, и ее вырвало прямо на асфальт, под ноги Олегу Викторовичу.

«Хорошо, что Артем не видит», – глупо промелькнуло в голове.

Он ждал.

Притаившись за деревом, сам такой же неподвижный, серый и мертвый, как оно. Только вот дерево скоро оживет, выпустит зеленую листву и потянется к солнцу. А он останется мертвым изнутри.

Много лет прошло с тех пор, как он умер. Много лет потребовалось ему, чтобы с этим смириться, и лишь тогда он получил возможность вернуться. О да, он умел ждать.

Девушка, сидевшая возле дерева в паре десятков метров от него, тоже умела ждать – он научил ее этому. Одним движением. Как будто и не было всех этих лет: руки вспомнили, что нужно делать, и все получилось безукоризненно.

– Безупречно, – шепнул он, когда сработал будильник.

Пронзительный писк далеко разносился по тихому и сонному утреннему парку. Пальцы вцепились в жесткую кору дерева, кровь закипела в жилах, как когда-то. Он стиснул зубы и на секунду прикрыл глаза.

«Уйми свой щенячий восторг. Мы здесь не за этим».

Сердце нехотя подчинилось, его ритм успокоился, стал почти неощутимым. Вот так, хорошо. Отлично.

Первой из кустов выскочила собака, если можно так назвать этого уродливого карлика. Она остановилась рядом с девушкой и призывно тявкнула, подзывая хозяев.

Чаще всего так и бывало – тела находили те, кто выгуливал собак поутру. И раньше он всякий раз боялся, не учует ли его пес, не кинется ли с лаем в глубь леса. Но каждый раз обходилось. Парк будто делал его своей частью, хранил его в своих тенях.

Сейчас нельзя на это рассчитывать. Нельзя больше приходить сюда и смотреть. Слишком многое поставлено на карту, слишком многое нужно успеть, и глупо ставить все под удар ради одного лишь удовольствия лицезреть ужас на лицах людей.

Их было двое. Дети совсем: пацан и девчонка. Замерли, как оглушенные, и раскрыли рты.

Он грустно улыбнулся. На месте недавнего восторга образовалась зияющая дыра, переполненная пустотой. За всем – пустота, и все – пустота. Нужно было оказаться здесь сегодня, чтобы окончательно это понять.

Зрение за прошедшие годы не утратило остроты, и он видел все в мельчайших деталях, видел даже «затычки» в ушах девчонки. Отгородилась, отрешилась от реальности, как будто ничего и не существует, кроме нее. Все они так – отгородились, спрятались и делают вид, будто живут в совершенном мире.

Да только это не так.

Пацан пошел еще дальше: достал фотоаппарат и подготовил к съемке. Девчонка что-то сказала, пацан ответил. Храбрится. Пытается показать, будто не боится смотреть в лицо смерти. Как это… по-детски.

Он медленно переместил носок ботинка в сторону и надавил. Хрустнула ветка. Девчонка вздрогнула и посмотрела прямо на него.

– Не бойся, – одними губами произнес он. – Я не трону тебя. Я лишь показал тебе реальность, от которой ты прячешься…