Чтение онлайн

— Ты наивно полагаешь, что моя вина больше твоей, — продолжил свою речь Шаман, — и хоть, по сути, это чистая правда, убедить в ней командование будет нелегко, ибо я всю вину возложу на тебя, ты на меня, и мы вдвоём получим по заслугам!

Бывший главнокомандующий вообразил эту перспективу — и его передёрнуло.

— Но даже если я возьму всю вину на себя и не буду тебя обвинять, — невозмутимо продолжил Шаман, и наградой за это ему был ошарашенный взгляд орка. — Тебе всё равно придётся туго. Ведь именно ты провалил штурм города, ты потерял всё войско, но главное твоё прегрешение — это твоя последняя атака. Тебя за неё повесят, как я уже говорил.

Зубы бывшего главнокомандующего принялись выбивать дробь, и от внимательного взора Шамана это не укрылось. Он пошарил в складках своего одеяния и извлёк оттуда довольно объёмистую булькающую флягу. Шаман ловким движением откупорил её, сделал небольшой, но долгий глоток — и протянул флягу орку.

— Выпей, станет полегче.

Бывший главнокомандующий сделал глоток и обомлел — такого необычного, вернее, необычно прекрасного вкуса он никогда не ощущал. Несмотря на то, что напиток был довольно крепким, орк ощутил на языке прохладную тень леса, ласковое тепло солнца и шелест ветра в листве… И ещё показалось, что он слышит слова неизвестной песни на малознакомом, но очень певучем и журчащем языке. Орк зажмурился. А потом сделал ещё глоток.

— Ладно, хватит с тебя, — добродушно прокряхтел Шаман, отбирая у него флягу.

— Что это? — спросил орк, чувствуя, как его губы практически помимо воли раздвигаются в улыбку. — Бренди?

— Бренди по сравнению с этим — подкрашенная водица, — Шаман тоже не удержался от искушения сделать ещё один глоток. — Это эльфийский коньяк. Есть такие племена южных эльфов, которые его делают…

— А за нелицензионную торговлю с эльфами вас… — бывший главнокомандующий характерным жестом провёл по шее, — не повесят?

— Если узнают — повесят, — равнодушно бросил Шаман. — Но нам, шаманам, этот напиток необходим…

— А мне необходимо было атаковать! — Бывший главнокомандующий в сердцах стукнул кулаком по песку. — Если бы не этот ход — они бы нас всех перебили! А так, может быть, хоть кто-нибудь уцелеет… — добавил он после паузы. — За что же меня вешать? За то, что я спас солдат?

— Ты не понимаешь, — мягко сказал Шаман, с сожалением и даже какой-то жалостью глядя на своего собеседника. — Ты спасал солдат, но делал это неправильно. С точки зрения нашего командования — неправильно. Вспомни свою атаку — ведь передняя линия была заведомо обречена на гибель. Ты жертвовал частью солдат, ты понимаешь?

— Но не будь этой жертвы — погибли бы все! — запротестовал бывший главнокомандующий.

— Это никого не интересует, — Шаман с сожалением покачал головой. — Но ты нарушил один из основных принципов нашего общества — принцип священности жизни орка. И ты считаешь, что после этого тебя помилуют, тебе это сойдёт с рук?

— Так мне нужно было дать гномам беспрепятственно перебить наших солдат? — даже привстал от возмущения бывший главнокомандующий.

— В этом случае — тебе бы тоже досталось, но наказание было бы намного слабее.

— Это какое-то безумие! Словно мир перевернулся, встал на дыбы… Не может быть такого, никак не может!

— Вспомни, — в голосе Шамана появилась горькая ирония, — ты же сам рассказывал, как вас учили воевать. Учили ли вас такому?

— Нет… — пробормотал бывший главнокомандующий, ухватившись за голову. — Нас учили… бить слабых. Только слабых.

— Вот поэтому наша армия не выиграла за последние двести лет ни одного крупного сражения. Ни одного! Потому что мы изо всех сил уклоняемся от столкновений с воинскими подразделениями врагов — бегаем от них, как гоблин от работы… Не этому нас учили! Зато на мирные города и сёла, где нет солдат, а противостоят нам разве что крестьяне, вооружённые вилами и косами — наша армия, закованная в броню, вооружённая мечами — нападает вовсю! И даже в таких столкновениях умудряется нести потери…

Бывший главнокомандующий то ли вздохнул, то ли горестно всхлипнул.

— Вот поэтому твой план с самого начала выглядел самой настоящей авантюрой, — безжалостно продолжил Шаман, в упор глядя на бывшего главнокомандующего. — Разве ты не знал, что сейчас орки так уже не воюют? Ты понимаешь, что ты своими солдатами — рисковал? Повторяю — тем самым ты подверг сомнению главную основу свободного общества — абсолютную ценность жизни орка! Сегодня солдаты рискуют жизнями — а завтра поймут, что их жизни зависят друг от друга, что они — соратники, а не каждый сам по себе, затем возникнут правила Чести, и всё — конец Свободе… И основной части доходов — от порабощения других рас — тоже конец! Этого тебе никогда бы не простили, даже в случае успеха. А уж в случае поражения — сам понимаешь…

— А почему же ты согласился участвовать в этой авантюре? — спросил бывший главнокомандующий, умом хорошо понимая, что всё сказанное Шаманом — правда, но всё еще будучи не в силах эту правду внутренне принять.

— Я не то что согласился, — ответил Шаман, — я на своём участии настаивал. Вначале к тебе собирались прикомандировать провинившегося адепта первого курса, одного из тупейших, кстати сказать. Но я добился, чтобы с тобой отправился именно я.

— Но что тебя побудило? — бывший главнокомандующий удивлённо поднял брови.

Шаман внезапно рывком вскочил на ноги и одним прыжком оказался возле бывшего главнокомандующего. Переход от спокойствия к бешеной активности был столь разителен, что казалось, будто он сбросил маску. Бывший главнокомандующий увидел рядом со своим лицом блестящие глаза Шамана с ужасно расширенными зрачками, в которых отражалось безумно горячее пламя, бушующее внутри Шамана — и содрогнулся.

— Потому что я не могу больше! — простонал Шаман ему прямо в лицо. — Так нельзя!

Шаман заметался по берегу, коротко, как в бреду, выкрикивая слова:

— Ты разве не видишь, что с нами происходит? Куда мы идём? Мы деградируем умственно! Мы, орки, глупеем из года в год, из поколения в поколение. В библиотеку сейчас почти никто не ходит — а завтра их вообще закроют за ненадобностью! Мы деградируем морально! В обществе царит подлость, тупость, самые разнузданные формы порока… А таланты старательно уничтожаются! И знаешь, что хуже всего? — Шаман остановился, устремил свой огненный взор на бывшего главнокомандующего, и тихо, шёпотом произнёс: — Что всё это стало нормой.

— Но таланты… но почему? — воскликнул бывший главнокомандующий. — Зачем? Это же… это же глупо! Не может быть такого.

— Говоришь, не может? — Шаман опустился на песок рядом с бывшим главнокомандующим, отпил глоток из фляги и протянул её собеседнику. — Сейчас я тебе расскажу, как это происходит. Однажды, когда я…

Лодка воспоминаний отправилась в плавание по океану памяти, и Шаман во всех подробностях вспомнил тот тёплый день запоздалой весны, когда он сквозь грань искривлённого пространства шагнул из полутёмного подвала лаборатории на залитую Солнцем каменную площадь возле подножия башни магической Академии. Шагнул, и зажмурился от приятного, но слишком яркого света. Орк нежился в лучах Солнца, несущих сродственную оркам стихию огня, и восполняющих магический запас, который только что был почти полностью израсходован. Орк стоял и любовался на точно так же греющегося в лучах солнца забавного щенка, у которого явно только недавно открылись глаза — и он, ошалев от радости при видении красоты окружающего мира, носился по площади, заливисто тявкая.