Чтение онлайн

На ватных ногах вышла Лала из его кабинета. Она не помнила, как покинула территорию аэродрома и оказалась в машине Дауда.

– Поехали домой, – попросила она. Всю дорогу до села Лала не проронила ни слова, а Дауд с сыном всё гадали, что же произошло с этой красоткой, племянницей Шамиля, такой живой и разговорчивой по дороге в Грозный и совершенно раздавленной сейчас.

А в своей Вологодской квартире неподвижно на диване сидела Елена Алексеевна. Сидела и думала:

– Какое счастье, что я оказалась одна в дома, что Юра сейчас на службе, а Тая – на работе. О том, что Лала, которую все похоронили, оказалась жива, никто не должен знать: ни Ваня, ни Юра, ни Тая. Вообще никто.

– Они меня не поймут, будут считать, что я совершила подлость. Но это не так. Я спасла своего ребёнка. Он уже пережил её смерть, сам чуть не остался инвалидом, потерял надежду на любимую работу. Их усилиями он кое-как залатал свою треснувшую в самом начале жизнь. Учится в Петербурге. А что было бы, если бы он узнал, что Лала жива? Да ничего хорошего. Тогда он чуть не умер от горя, а теперь бы точно умер от счастья. А не умер бы, то помчался бы за ней в Чечню, точно бы помчался, тут и к гадалке не ходи. И погиб бы там, наверняка погиб бы. Правильно я поступила, но нести крест за это мне нужно одной, – казалась, она нашла полное обоснование своему поступку и успокоила себя.

Но, незримое глазу, живущее в каждом нормальном человеке живое существо, именуемое совестью, не давало ей успокоиться, мучило и давило, рвало и терзало ещё очень долгое время.

После поездки в Грозный Лалу словно подменили. Куда делись её жизнерадостность, хорошее настроение. Она перестала улыбаться, ходила по дядиному дому как тень, грустная и задумчивая. Казалось, что радость навсегда ушла из её жизни. Она и верила, и не верила тому, что сказала Елена Алексеевна. В пользу её слов говорило то, что Ваня, действительно, оставил училище, что он не пишет ей письма, не подает о себе никаких вестей. Если бы с ним случилась беда, то не была бы Елена Алексеевна так спокойна и сказала бы ей, Лале, всю правду. Что тут скрывать? Против этой версии была только одна, но зато очень весомая причина, Лалина интуиция. Не мог Ваня её разлюбить и всё тут. Никак не мог. Она ведь женщина, хотя и совсем юная, и, конечно, прекрасно чувствует, когда её любят.

Когда Лала приходила к таким выводам, то заметно веселела и даже на некоторое время становилась прежней. Аминат с тревогой следила за сменой настроений дочери, переживала за неё и не знала, как ей помочь. Надо возвращаться в Грозный, может закончится война и возобновятся занятия в университете. Займется дочка делом, и оттает со временем её сердечко. Она такая молодая и красивая, встретит ещё свою любовь. Хотя нравится Аминат русский парень Ваня, но жизнь так устроена, что лучше выходить за своего и делить с ним одну общую, предназначенную Аллахом судьбу. Только куда вернуться, если больше нет их дома? Но пусть только наступит мир, тогда можно будет что-нибудь придумать.

– Как ты думаешь, Шамиль, война скоро закончится, и, мы сможем наконец-то вернуться в Грозный – спрашивала она брата.

– Всё в руках Аллаха, сестра. Разве тебе плохо в родном доме? Куда торопиться. А Лала грустит от того, что замуж ей пора. Созрела уже девчонка. Но я позабочусь об этом. Раз родного отца нет, то дядя первый человек, который должен устроить её судьбу, – отвечал сестре Шамиль.

– Не надо беспокоиться, Шамиль. Лала ещё доучиться должна. Замуж она ещё успеет выйти. Сам видишь, какая она у меня. А то, что переживает, так оно и понятно: отца убили, дом потеряли, война идёт… Тут не до веселья, – возразила Аминат.

Шамиль больше ничего не сказал сестре, но остался при своем мнении.

– Война быстро не закончится. А если и закончится, то возвращаться сестре с детьми все равно будет некуда. И он не может ничего поделать. Не выставлять же из дома родную сестру. Поэтому нужно эту ситуацию провернуть в свою пользу. Эта молоденькая сучка, его племянница, действительно, необыкновенно хороша. И ему неплохо заплатят за такую невесту. Один минус: уж очень она своенравна. Чего тут хотеть, воспитана как неверная. Ну, ничего, обломается. А если состоятельного мужа подобрать, то он и её мамашу, и пацана в дом к себе заберёт. И от семейства сестрицы избавится, и односельчане уважать будут, что достойно пристроил оставшуюся без отца племянницу. А тогда и о Шамсии можно будет подумать. Ведь не случайно к ним сосед Руслан с племянником заходил. Руслан теперь большой человек у Джохара, а с племянником своим не разлей вода. Всё для него делает. И сам племянник хорош, красивые внуки будут. А как его Шамсия глазками стреляла, краснела и бледнела. Понравился ей парень. Он отец, он всё увидел. Хорошо, если у них сладится. Да поможет нам Аллах, – рассуждал Шамиль.

Незаметно прошла зима и наступила весна. Война то стихала, то возобновлялась снова. Рассчитывающие на быструю победу, федеральные войска неожиданно ввязались в затяжную войну. Но жизнь как-то продолжалась, нужно было что-то покупать, продавать, решать бытовые и хозяйственные вопросы. По таким делам Шамиль в один день собрался в Урус – Мартан.

– Шамсия, Лала поедите со мной, поможете с покупками, – распорядился Шамиль.

В Урус – Мартане Шамиль сначала затоварился у своего знакомого ворованным бензином и только после этого направил свою шестерку на рынок, где несмотря на войну, можно было купить всё, от иголки до угнанной иномарки. Шамиль любил рынок, его толчею, овощные и мясные ряды. Любил смотреть, выбирать, торговаться. Не зря он был хорошим хозяином.

В этот день было всё как обычно, если не считать, что вместе с ним были две девушки, помогавшие нести сумки с покупками.

– Салам, Шамиль, – неожиданно он услышал чьё-то приветствие.

Подняв глаза, Шамиль увидел самого директора рынка Наби Агаева, человека солидного и уважаемого. Мужчины обнялись. Они были хорошо знакомы, в Комсомольском жили родственники Наби.

– Салам, Наби, я рад тебя видеть, дорогой. Как дела? Не женился ещё? – засыпал его вопросами Шамиль.

– Дела, хвала Аллаху, пока идут неплохо. А вот жену пока не нашёл. Хочу молодую и красивую. Я ведь завидный жених, – довольно засмеялся директор.

Внешне 45-летнего Наби никак нельзя было назвать завидным женихом: невысокий толстенький крепыш с короткими ногами и большим, нависающим над брючным ремнём, животом. Большая лысина на его голове поблескивала на мартовском солнце. Но он был директором рынка, а это, известно, дорого стоит. Его сыновья жили в Москве, а его жена умерла два года назад. Его хозяйство вела живущая вместе с ним мать, крепкая 70-летняя женщина.

– А ты, Шамиль, не один сегодня, – заметил Наби, с интересом разглядывая стоящих рядом девушек.

Одна из них, хорошенькая и невысокая, с рыжими волосами под синей косынкой походила на Шамиля. Но главное внимание Наби привлекла другая девушка. Стройная, длинноногая красавица с блестящими черными волосами на непокрытой голове и нежным, слегка смуглым лицом.

– Это дочь моя, Шамсия, – показал Шамиль на рыжеволосую. – А это племянница Лала, дочь сестры моей Аминат, – представил он вторую девушку.

Наби аж весь покрылся потом:

– Вот эта красавица! Вот она, та женщина, которая скоротает мои ночи и подарит мне новых детей, – подумал он, но постарался скрыть свое возбуждение, как и подобает серьёзному мужчине. Он достал из кармана куртки большой носовой платок, аккуратно вытер выступивший на лысине пот и лишь после этого обратился к Шамилю.

– Красивые дочери – радость для родителей. Желаю твоим девочкам хороших женихов. Я скоро собираюсь в село проведать родственников и у меня есть к тебе одно дело, которое можно будет тогда обсудить.

– Буду очень рад видеть тебя, Наби, у себя в доме, – приветливо ответил Шамиль.

– Тогда до встречи, дорогой. Приеду посмотреть на твоих сыновей. И дело наше, будь на то воля Аллаха, решим. А сейчас я пойду. Видишь, какое хозяйство на мне? – и Наби с гордостью окинул взглядом территорию рынка.