Чтение онлайн

Я там всего не поняла, было ясно только, что у Олега появились какие-то очень серьёзные проблемы, и он просил Сергея ему помочь. Это было до того непохоже на Олега, который всегда помогал всем сам, но никак не наоборот, что я перепугалась просто панически. А когда я услышала, что ему отвечает Серёжка, мне вообще стало плохо.

А Сергей говорил, что он теперь не один и больше рисковать, как раньше, не может. Ему невероятно трудно было это говорить, он как будто насильно выдавливал из себя слова. А Олег спросил тогда, спокойно спросил, не повышая голоса, и это было ещё страшнее: “И что, Серёга, из-за Маринки ты меня теперь предашь?”

Максим, ты не представляешь, что тогда я пережила. Я, наверное, должна была сказать Сергею, что отпускаю его, но я не смогла. Я сидела и слушала, слушала…

Мама заплакала. Я обнял её, стал уговаривать перестать плакать, просил, чтобы она перестала рассказывать, раз ей это так тяжело. Но мама тут же взяла себя в руки и опять стала продолжать рассказ.

— Нет, сынок, я всё-таки расскажу. В другой раз не знаю, смогу ли вообще начать говорить про это. А рассказать надо. Ты уже большой, и дальше скрывать от тебя, что произошло тогда, я не хочу.

Сергей начал тогда говорить про то, что теперь у него – не только я, что недавно выяснилось, что я беременна. На самом деле, сынок, никакой беременности тогда не было, ты родился только через три года после этого. Но твой папа не лгал тогда, он просто не знал. Он действительно думал, что я жду ребёнка, была просто задержка… как бы это тебе объяснить…

— Я знаю про это всё, мама, – пришёл я к ней на помощь. Я действительно знал кое-что про физиологию женского организма, теоретически, конечно, но знал.

— А, ну да, конечно. Ты же современный, да ещё начитанный мальчик… Так вот, никакой беременности тогда не было. И не планировалось, мы хотели сначала закончить институт, а потом уже думать о детях. Я в тот день уже знала, что беременность не подтвердилась, просто Сергею не успела сказать, и получилось, что он вроде как соврал, струсил, спрятался за спину несуществующего ребёнка.

А Олег… Когда он услышал про беременность, стал извиняться, поздравлять Серёжку, называть себя идиотом, просил Сергея, чтобы тот забыл про его страшные слова о предательстве, говорил, что тот прав, что отказался, что он, Олег, и сам его ни за что не возьмёт, да и дело это выеденного яйца не стоит, он и один шутя с ним справится.

Потом они зашли в комнату, Олег стал поздравлять и меня, смеяться, шутить, говорить, какие мы молодцы, что всё-таки решились. А я настолько перепугалась тогда за Серёжку, что не могла, просто не могла сказать, что никакой беременности нет…

Потом Олег ушёл, а я расплакалась и всё рассказала Сергею. Сергей сразу бросился к телефону, но Олега дома не было. Серёжка так и не дозвонился тогда, Олег не появлялся в тот день дома, сразу от нас поехал решать свою проблему. Нет, Максимушка, так я и не узнала, в чём там было дело, знала только, что было оно по–настоящему опасное. И из-за меня пришлось Олегу решать это дело одному, без помощи твоего папы…

Серёжка тогда страшно расстроился. Я думала даже, что он меня бросит. Не бросил, наверное, только потому, что видел, как мне было плохо…

Слава Богу, с Олегом ничего тогда не случилось, появился он через три дня, живой и здоровый, весёлый, с цветами, роскошный такой букет привёз, с тортом, с шампанским. Заявил, что хоть Марине шампанское теперь нельзя, но им с Серёжкой просто необходимо нарушить “сухой закон” и выпить за здоровье будущего ребёнка… Вот тогда Сергей и сказал, что никакой беременности на самом деле не было…

Олег, он тогда сумел как-то сделать вид, что всё нормально. Даже заставил Серёжку всё равно выпить с ним, дескать, не было беременности, так будет, какая разница, что ребёнок чуть позже родится. В общем, продолжал шутить, сумел даже нас с твоим папой развеселить. И пока он был у нас, мне и правда показалось, что всё и дальше будет у нас нормально, дружба сохранится.

Но как только он ушёл, такая тоска сразу навалилась, чёрная и беспросветная… Мы ничего не говорили с Сергеем в тот вечер об Олеге, но было ясно, что больше Олег к нам не придёт. Никогда. Так на самом деле, сынок, и случилось…

Потом я всё-таки хотела как следует поговорить с Олегом, объяснить ему, что Сергей – вовсе не предатель, не трус, что во всём виновата только я одна, но Сергей запретил мне это, запретил категорически. Папа твой – мягкий и деликатный человек, но это вовсе не значит, что у него нет гордости. Он сказал, что ни в чём я на самом деле не виновата, и что прятаться ему теперь за мою спину, чтобы оправдаться перед Олегом, было бы ничуть не лучше, чем прятаться за спину придуманного ребёнка. И что если Олег решил, что он, Сергей, ребёнка действительно придумал, чтобы увильнуть от опасного дела, если Олег решил, что его друг действительно способен на предательство, то может и к лучшему, что такая дружба прекратилась. Другу не надо доказывать, что ты его не предавал. А если ему всё-таки требуются такие унизительные доказательства, то это уже и не друг вовсе…

Наверное, надо было мне, сынок, не послушаться Сергея и поговорить всё-таки с Олегом. Но я не смогла. По разным причинам. Мне тоже, как и Серёжке, стало обидно, что Олег так легко поверил в его предательство. Но самое главное, я боялась Олега, боялась, что если не сейчас, так потом он всё-таки впутает Сергея во что-нибудь опасное. Мы с твоим папой очень любили друг друга, и я просто панически боялась его потерять. И я, мне очень стыдно, сынок, и сейчас стыдно, но тогда я почувствовала даже какое-то облегчение от того, что их дружба прекратилась…

Мама опять замолчала. Опять о чём-то задумалась, машинально поглаживая тихонько мурлыкающую Лапку. Я не знал, что сказать, чем утешить маму. Сидел рядом с ней, держал её за руку и тоже молчал. До слёз было жалко её, жалко папу, Олега. Почему получилось так, что такие хорошие люди расстались тогда друг с другом? Кто из них виноват в этом? Не знаю… Наверное, никто не виноват, так сложилось. Каждый в чём-то ошибся, каждый что-то сделал, не специально, конечно, но всё-таки сделал для разрушения дружбы. Дружбы, какая встречается, наверное, нечасто. Я подумал о том, а могла бы так же вот прекратиться и моя дружба с Сашкой? И решил, что тоже могла бы. Точно так – вряд ли. Но как-нибудь немного по–другому – вполне. И мне стало страшно, и я поклялся себе, что всегда буду помнить об этом разрыве дружбы моих родителей и Олега, буду изо всех сил всегда беречь дружбу с Саней. И с Олегом.

— А что было потом? – спросил я наконец маму.

— Потом? Да ничего особенного. Через два года мы все закончили институт, а ещё через год родился ты. Марина, моя подруга, на которой Олег потом женился, приходила в роддом, но Олег так и не пришёл. И даже не позвонил, не поздравил. Не знаю, сынок, почему. Может, посчитал, что уже поздравил тогда, за три года до этого. Потом Марина вышла за Олега замуж. Нас с Сергеем на свадьбу не пригласили…

Потом мы надолго потеряли друг друга из вида. От общих знакомых узнавали иногда, что Олег очень скоро развёлся с Мариной, уехал учительствовать куда-то в Сибирь. Через несколько лет вернулся в Киев, в школе уже не захотел работать, стал тренером.