Чтение онлайн

– Лия - это Морок?

– Да, в Меве её зовут Морок. Но тебе лучше обращаться к ней домашним именем "Лия".

– Морок, которая великая Суани? Которая уничтожила флот Вартага, направив их корабли к звезде? Которая заставила демократическое правительство Сорты публично перерезать себе глотки? Которая грабит малые планеты, обрекая их на вымирание? Она добрая?! Дэни, ты такой огромный и такой маленький одновременно. Наивный, как ребёнок!

Я вздохнул. Как же ей объяснить это:

– Тебе придётся научиться думать о ней по-другому. Теперь она для тебя Аэр: "та, которой я доверяю себя". А это значит, что ты должна видеть в ней хорошее и верить, что она не сделает тебе ничего плохого.

– Чтобы она меня убила?

– Я знаю, что это трудно понять... ты, возможно, служила в разведке и привыкла видеть в людях плохое.

– Да, я двадцать восемь лет отслужила на корабле военной разведки своей планеты. Но я была механиком и очень редко учувствовала в наземных вылазках, - она хмыкнула, - И да, мне не 20 лет. Ты ведь не думал, что мне 20? ... и не спрашивал.

Она громко всхлипывала. Я гладил её по волосам, по плечам. Было приятно ощущать её рядом. Она что-то будила во мне. Заставляла быть взрослее, ответственней. Она была слабой, и этой слабостью делала меня сильным.

– Неолетанки живут совсем по другим правилам. Там, внутри хайма, не имеет значения, кем ты была "до". Там не имеет значения, кем является Лия в Меве. Хайм - это мир Цуе. В него приходят, чтобы дарить жизнь и любовь. Да, Лия, конечно, порасспросит тебя, чтобы убедиться, что ты не представляешь опасности, что не замышляешь ничего плохого. Но особенность неолетанок в том, что она будет читать твои сегодняшние мысли, а не смотреть твои вчерашние поступки. Прошлые поступки нельзя очистить, а сегодняшние мысли и намеренья можно. Ей будет важно, чтобы ты была доброй к тем, кто живёт в хайме, а всё остальные не важно. Ей важно, что ты хочешь родить ей дочь и будешь любить этого ребёнка, как частицу своей души. Что ты не сделаешь этому ребёнку больно, не бросишь, не обидишь его, и даже защитишь его, если такое понадобиться.

Адет смотрела на меня жалостливо:

– Я должна буду навсегда у неё остаться?

– Нет, когда твоя дочь вырастет, ты можешь уехать. Тем более, что Лия южанка и семью создаёт только на 32 года.

– Через 32 года я буду ей не нужна, и она меня убъёт.

Я зарычал:

– Что за глупость ты говоришь! Через 32 года у тебя будет взрослая дочь, ты уже навсегда будешь частью рода Арнелет. Лия никогда не сделает тебе плохо. Потому что будет она, - я аккуратно положил ладонь на животик Адет, - И для неё ты всегда будешь любимой фати. Ни одна неолетанка никогда не сделает тебе больно. Даже если тебя поймают на преступлении, тебя отправят к твоей дочери.

Адет уткнулась носом мне в грудь, постепенно успокаиваясь:

– Почему ты всё время говоришь "дочь"? Я тилузонка, у меня не может родиться один ребёнок. Минимум двое или трое. А так, нас, например, у мамы за раз пятеро было.

Она пахла чем-то тёплым и ласковым. Даже сильный запах духов Венки, оставшийся в комнате даже после его ухода, не заслонял этот замечательный аромат. Я легонько поцеловал её в ушко, потом отодвинул край одеяла и коснулся губами плечика:

– А тебе действительно можно сексом заниматься?

Она подняла на меня бровь:

– Дэни, ты доктор, а не знаешь, когда можно сексом заниматься, а когда нет?

Я пожал плечами. Я вообще мало что про секс знаю. Она усмехнулась:

– Можно, конечно. Просто я тогда надеялась до последнего, что не залечу, даже когда задержка была уже, надеялась, что она от нервов просто. А раз уж доктор говорит, что точно...

Я неторопливо развернул на ней одеяло. Она была маленькая и очень хрупкая. Мягкая кожа, маленькая грудь. Я подхватил ей и повернул, устанавливая на карачки. Легонько нажал на спинку, чтобы она прогнулась... В реальности это смотрелось даже более провоцирующе, чем в моих фантазиях. Во мне разбегалась и билась волнами даккарская агрессия. Но я уже отличал. Это была не та агрессия, от которой хочется драться или ругаться. Это была сладкая, тягучая агрессия, от которой хотелось проникать в женщину. Ощущать её узкую упругость, сжиматься её хрупкой силой, дарить ей детей...

Адет покрутила попкой:

– А ты, оказывается, маленький извращенец...

Венки:

Мы прилетели ранним утром. Над бесцветной равниной вставало бледное солнце. Идеально ровная поверхность посадочного поля космопорта, белые здания вдалеке. К нам спешил пухлый портовый лайнер погрузчик c таким же пухлым водителем:

– Здравия желаю, генерал-командор. С приездом. Исполняющий обязанности охраны порта, Зарнар Оп Вэкра.

Ему было около 50, и по всему его виду было понятно, что он в жизни не служил в охране. Он носил ордена Хомяка. Тихий повар, волею богов выброшенный под это белое небо охранять порт.

Из корабля показался Ктарго:

– О, Зарнар, ты сегодня по порту, что ли?

– Да, Анжей велел.

– Ты признал его командиром?

– Нет. Ну, скажешь тоже, командиром - паука! Просто ему иногда трудно отказать. А у нас тут бардак с командирами... был. Вот вы сейчас приехали - разберёмся наконец.

Индман с куклами быстро выгружали наши вещи в лайнер. Дэни занимался женщинами. Лишь я стоял без дела, оглядывая базу.

Это была хорошая, современная база. По полю ползал робот-уборщик, по периметру высились башни силовых полей, в небо смотрели орудия.

Когда мы подлетели ближе, стало видно ангары для кораблей, радары, башни связи. Красиво. Я не сразу сообразил, чего не хватает:

– А где хайм?

– Портал внутри штабного здания, и в техотделе есть ещё один для лайнера. Мы, думаю, через технический и пройдём, не на руках же вам всё это тащить.

Мужик смотрел на меня, ожидая одобрения. Я кивнул, напоминая себе, что, что бы ни думали Анжей и Адениан, для таких, как этот повар, я большой командир.

Лайнер нырнул в тоннель техпортала. Ктарго неторопливо расспрашивал Зарнара о новостях:

– Ну, что у вас тут нового произошло, пока меня не было?

– Ничего почти. Лука улетела за женщинами вместе с Очарованием. Анжей так же проповедует о необходимости действовать единым отрядом, единым братством.

– Кто-нибудь ещё принял ордена Белых скал?

– Нет. Кто же за пауком пойдёт! За Аденианом бы пошли, но он от Анжея ордена ни за что не примет. Так что все ждут вас. Я, вон, не Об Хайя, а тоже решил не торопиться.

Лайнер вынырнул из тоннеля, как в вату погружаясь в сиреневый туман атаквы, пронизанный ярким солнцем.

– Вообще, в хайме сейчас очень рано, спят все ещё. Здесь, в отличие от базы, вполне нормальные сутки, день и ночь. Но я Анжею и Адениану позвонил, как только вы запрос на посадку прислали. Они велели позвонить.