Чтение онлайн

— У Вас всё хорошо? Вы вчера уснули…

— Да, всё в порядке, — она заторможено ковырялась ложкой в тарелке, поджимая к себе ноги, кожу неприятно морозило. За ночь пустыня остывала и на рассвете было холоднее всего.

Завтрак прошел в тишине и в такой же тишине они продолжили путь в Гуджир. Хотар шел впереди них, периодически оборачиваясь, словно проверяя, идут ли они за ним. И самое странное в мальчишке было то, что он продолжал молчать.

Что это с ним? Он что, за вчерашний день выговорил всю свою жизненную норму слов?

— Если бы я тебя плохо знала, то подумала бы, что ты ему язык парализовал, — она перевела взгляд на Амана.

Тот загадочно улыбнулся в ответ, но ничего не пояснил.

В город они пришли, когда Солнце было в зените и жара уже была практически невыносимая. Анью контролировала температуру тела с помощью магии и хоть как-то справлялась, а вот на Амана было грустно смотреть — он принципиально не снимал ни плащ, ни перчатки. Гуджир оказался небольшим поселением кочевников примерно на три десятка домов, сложенных из такого же светлого, как и песок, камня и с крышами из местных сухих растений. Им были не сильно рады, жители смотрели на них из своих домов, едва заметно приоткрыв ставни и шушукаясь между собой. Анью чувствовала повисшие в воздухе обреченность и настороженность. Хотар подошел к одному домов и, не стучась, открыл дверь, заходя внутрь.

— И что дальше? — она посмотрела на жреца.

— Думаю, нужно найти местного старосту…

— Это вы моего братишку до города довели? — из дверного проема вышел высокий мужчина, чем-то похожий на Хотара.

— Скорее это он нас проводил, — Аман вежливо поклонился мужчине.

— А Вы не знаете, что это с ним? Он обычно не затыкается… — мужчина выглядел озадаченным.

— Хотар очень хочет стать шаманом… И я рассказал ему, что многие жрецы моего Ордена и монахи достигают просветления, давая обет молчания, — Аман весело улыбнулся.

Кабаец сложился пополам от смеха. Анью смотрела на довольно улыбающегося жреца.

— Страшный ты человек, Аман… Его же разорвет через неделю.

— Ставлю на три дня, — мужчина вытирал выступившие от смеха на глазах слёзы. — Вот уж удружили. Меня, кстати, Норук звать. Может я Вам помочь чем могу?

— Вообще-то можете… — жрец задумчиво смотрел на вывеску над дверями дома.

***

Анью сидела на столе, покачивая в воздухе босыми ногами. Оказалось, что старшие братья Хотара кожевники. И сейчас Норук делал последние подгонки, чтобы новые сапожки из шкуры бронезавра были ей как раз по ноге. Аман сидел рядом на стуле — он, каким-то невероятным образом, сторговался на две пары сапог, едва ли не по себестоимости и свою обновку уже получил.

— И никакая соль их не разъест. Как же вы двое вообще отправились в путь, толком ничего не узнав о Юдии…

— Как-то так получилось, — колдунья пожала плечами, весело улыбаясь. — Кабайцы очень интересный народ, вы приспособились жить в таких сложных условиях…

— Да к пустыне привыкнуть не сложно, а вот с разбойниками беда в последние дни, — Норук задумчиво посмотрел на стену и вернулся к работе. — Мы, кабайцы, народ мирный и терпеливый. Наши предки ждали двести лет, чтобы вернуться на родные земли. И мы всегда ждем, если наши деревни и становья грабят разбойники. Ждём, пока пустыня не изведет их жарой и жаждой, а потом отстраиваем всё заново. Мой народ привык обращать слёзы лишений в драгоценную соль.

— Но ведь нельзя всё время терпеть… — за кабайцев ей было грустно.

— Нельзя, — мужчина согласно кивнул. — Пустыня уже не справляется. Разбойники со всех сторон подбираются. Сначала заняли дикую пустошь, потом солончаки на востоке. То, что Гуджир ещё не разграбили — иначе, как чудом, не назовёшь. Думаю, пора переплавить црены в мечи, иначе не останется кабайцев. Эти разбойники — ханхузы. Тоже кочевой народ, к пустыне привычные…

— Не сдавайтесь, у вас есть что защищать, — Анью по-доброму улыбнулась. Боевой настрой этого человека ей нравился.

Пока есть хоть один человек в этой пустыне, готовый сражаться за свой дом и близких — кабайцы не пропадут.

***

— Разбойников в окресностях Гуджира, если верить рассказам Норука, больше, чем пустынной живности, — Аман сверялся со схемой, которую ему нарисовал кожевник. — Судя по всему, староста живёт в этом доме.

Они подошли к двери, жрец поднял руку, собираясь постучать, и замер.

— Аман? — Анью наклонила голову на бок, пытаясь понять, почему он медлит.

— Признаться, мне совестно расспрашивать людей об их прошлом, когда их будущее висит на волоске, — он как-то грустно смотрел на неё.

— Выбирай: либо мнимое приличие, либо утраченный Ковчег, — колдунья развела руки в стороны.

Аман тяжело вздохнул, стучась в двери. Им открыл высокий мужчина в традиционных кабайских одеждах, его длинные, до плеч, черные волосы уже тронула седина. Он внимательно осмотрел их своими черными глазами, выходя из дома под навес и закрывая дверь за своей спиной. В доме тихонько хныкал ребенок…

— Я могу чем-то Вам помочь, странники? — судя по интонации, мужчина желал увидеть скорейший их уход.

— Добрый день, моё имя Аман. Я — жрец Ордена Первозданного Света. Мы, с моей спутницей, ищем древнее королевство Кабатия. Можете Вы что-то рассказать нам о нём?

Староста смотрел на них так, словно сейчас прогонит поганой метлой…

— А за Вашу посильную помощь мы решим проблему с разбойниками, — Анью улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой.

— Древняя Кабатия… — мужчина призадумался на пару секунд и радушно им улыбнулся, очевидно, её предложение ему понравилось. — Я — Чандр, староста Гуджира. Вы ведь знаете, как начинаются сказки? Однажды, в одном далёком-далёком королевстве… Для меня таким королевством всегда была Кабатия. Обетованный край, утопающий в зелени. Королевские сады, где растут финиковые пальмы и гуляют дивные животные. И в центре всего этого великолепия золотой дворец, сияющий в лучах Солнца. «Под небом голубым есть город золотой» — так, помнится, говорил мой дед. Вот кто-кто, а он бы Вам про Кабатию много чего рассказал. Увы, он двадцать лет как помер…

— А Вы помните, что ещё он говорил? — в голосе Амана была бездна надежды.

— Простите. Я его всегда вполуха слушал. Сами знаете, как дети относятся к стариковской болтовне. Вам бы с Альфаром-Джами поговорить. Возможно он что-то сможет рассказать.

— А где мы можем его найти?

— На солончаках есть несколько солеварен. Он там всё ещё работает. Старикам там, конечно, не место. Труд этот каторжный, отчаянный и тяжелый. Но Альфар-Джами всё никак не хочет сидеть без дела. Он там складом заведует, пересчитывает лопаты, грабли, мешки да сколько соли за день выварили. Ну или заведовал… Разбойники уже и до солончаков добрались. Уж не знаю, выжил ли кто. Фаур вызвался разведать, может спасся кто, но до сих пор не вернулся…

— Покажите, где солончаки? — Аман достал из кармана мантии карту.

Они ещё несколько минут что-то обсуждали со старостой. Анью задумчиво рассматривала Кабайскую архитектуру, не особо вслушиваясь в объяснения маршрута. Аман и так всё запомнит, в этом можно было не сомневаться.

Ничего толком не узнали, а разбойников гонять по пустыне придется…

— Искатель, Вы идёте?

Она обернулась, жрец стоял в десяти шагах.

— Да. Прости, я немного задумалась, — колдунья быстро нагнала Амана, занимая привычное положение по левую руку он от него.