Чтение онлайн

Этот кристалл доставили в Дмитроград по воздуху на суперигнате семь месяцев назад, но ещё в полёте он значительно похудел и под руками Фёдора, благодаря его ведловской силе и искусству, превратился в шестигранную призму идеальной формы с параллельными торцами. Голубой Глаз — такое название астрономы дали этому кристаллу-телескопу длиной в пять метров ровно и четыре в поперечнике — вставили в каст причудливой формы, изготовленный методом ведловской формовки из весьма непростого сплава платины, палладия и иридия. Сплав этот тоже был по своей природной сути без пяти минут говорящим камнем. Во всяком случае, ведловские очки из него уже изготавливали.

Однако куда большее удивление у Митяя всё же вызвал сам каст с глухим дном — шесть острых гранёных треугольных клинков, выходящих из полированной сверкающей чаши диаметром в шесть метров, с массивными приливами в форме стилизованных голов каких-то диковинных животных напротив ребристых, в ёлочку, зубцов каста. Каст с вставленным в него Голубым Глазом был на полтора метра длиннее самой призмы, да к тому же его длинные зубцы хищно загибались внутрь, а сам он своей нижней частью вставлялся в массивное кольцо поворотного механизма, отлитое из астрономической бронзы. Таким был ведловской телескоп.

А теперь, спрашивается, и куды здеся смотреть? Элементарно, в свои ведловские очки! Как только Фёдору стало известно, что на склоне горы Народной под сорокаметровой толщей камня ведлы-поисковики нашли уникальный кристалл горного хрусталя, он мухой метнулся на Урал. Там он первым делом прошёл пешком, точнее, промчался, как Абебе Бикила, по лесу к монументу Матери-Земли и всю ночь напролёт вёл ведловской разговор.

Там он был не один. Кого там, на берегу Чусовой, только не было в ту ночь! Ведлы — буквально со всех концов земли, где только жили люди народа Говорящих Камней, и все они прибыли с одной-единственной целью — поднести Матери-Земле свои дары и испросить ведловской силы и благословления. На следующий день Голубой Глаз сам вышел из недр горы, и Фёдор полетел обратно. Свой гигантский телескоп он сварганил буквально за неделю, и после этого все бросились переделывать собственные телескопы, и даже Митяй изготовил по его образцу для Зинули-зеленули точно такой же каст и поворотное устройство, соединённое с компьютером и оснащённое точнейшими сервомоторами. Правда, совсем недавно. Зато пребывал теперь в полном восторге, ведь с этого момента он мог вести наблюдения за небом где угодно, и разрешающая способность его маленького телескопа увеличилась чуть ли не кратно. Можно сказать, что Солнечная система открылась ему полностью, как и значительная часть Галактики, и он мог рассмотреть чуть ли не любой камешек не то что на Луне, а даже в кольцах Сатурна.

Это ещё мелочи. Голубой Глаз имел увеличение раз сто большее, и если бы по Луне бегали муравьи, то с его помощью можно было бы рассмотреть на их телах каждую щетинку. С его помощью астрономы уже сумели разглядеть в небе планеты, находящиеся на расстоянии в две-три сотни световых лет от Земли, и даже найти такие, которые были сопоставимы с ней по размерам. Буквально каждый час работы на нём был расписан лет на десять вперёд. Астрономы из городов Евразии и Африки у себя дома рассматривали звёздное небо в свои малые телескопы и составляли компьютерные программы слежения за теми объектами, которые их более всего интересовали, чтобы потом прилететь в Дмитроград, добраться до Голубого Глаза и посидеть подле него свои заслуженные шесть часов, чтобы потом ждать того дня, когда Земля окажется на орбите в нужной позиции, и прилететь снова.

Для эксперимента с тепловой пушкой было со скрипом выделено всего четыре часа. Два астронома скинулись по два часа и теперь находились вместе со всеми остальными небесными артиллеристами в большом круглом зале. Сама же тепловая пушка также была установлена на высокой, чуть выше двух километров, горе Черногор, находящейся в восемнадцати километрах от Шесси за рекой Марией. Она уже была изготовлена к стрельбе по Луне, а оба управляющих компьютера, соединённых в локальную сеть, нацеливали как Голубой Глаз, так и Огненное Копьё на одну точку в пространстве. В данном случае на кратер Тихо Браге, который отличался от себе подобных, то есть тех, от которых во все стороны отходили светлые полосы, тем, что они у него самые длинные. О нём Митяю было точно известно, что его диаметр составляет восемьдесят семь километров, а стало быть, они смогут хорошенько поработать над фокусировкой.

Стрельба по двум мишеням — одной, построенной ровно в десяти километрах от вершины Черногора, а второй, находящейся на вершине, — уже дала им очень много в отношении юстировки, но Фёдору хотелось большего. Как только Луна поднялась над горами, они оттащили от Голубого Глаза Калдана, астронома из Китая, и приступили к работе. Первым же выстрелом из Огненного Копья им удалось нарисовать точно в центре кратера Тихо Браге алую, быстро потускневшую круглую отметину диаметром в семь километров. Вторая половина команды Фёдора Кремня немедленно бросилась к компьютерам, и через двадцать минут они произвели ещё один выстрел. На этот раз жахнуло посильнее, что и немудрено, ведь диаметр теплового луча был всего полтора километра при той же продолжительности импульса в четверть секунды ровно. Стрельбой управлял компьютер, а он, как известно, знает цену каждой секунде.

Впрочем, уже после первого пристрелочного выстрела Митяй понял, что скорость теплового луча всё-таки больше скорости света, как это ни парадоксально. А это прямо говорило о том, что они имеют дело с каким-то совершенно новым квантом энергии, и если это так, то и луч энтропии тоже, по идее, должен вести себя аналогичным образом. И стреляли они с минимальной мощностью. Можно сказать, в одну двухсотую от полной. На своей максимальной мощности импульсом продолжительностью всего в одну сотую секунды тепловая пушка на дистанции в сто семьдесят метров мгновенно испаряла лист вольфрама толщиной в пять миллиметров и диаметром в шесть метров. Вспышка и грохот соответствовали энергии выстрела на среднем значении угла расширения конуса выстрела, а ведь его можно было уменьшить в добрую сотню раз с двенадцати градусов до одной десятой секунды. Вот тогда энергия теплового луча будет максимальной.

К исходу четвёртого часа, сделав по Луне ещё двадцать семь выстрелов, команда дяди Фёдора завершила юстировку системы прицеливания и фокусировки тепловой пушки, и Голубой Глаз навёл её на Юпитер, на котором ещё не было никакого Красного Пятна, и произвела выстрел, продолжительность импульса которого составила полсекунды. Юпитер в это время стоял перед Митяем огромной тёмно-фиолетовой, с бордовыми разводами и полосами стеной, правая часть которой, освещенная Солнцем, сияла через бриллиантовые очки ярким светом.

Расстояние до Юпитера в этот момент составляло где-то семьсот двадцать миллионов километров плюс-минус пара трамвайных остановок, и если тепловой луч при данных конкретных условиях, то есть выпущенный из тепловой пушки с углом расхождения в одну секунду и продолжительностью импульса в одну десятую, всё-таки летит со скоростью света, то тогда вспышку им придётся ждать один час двадцать минут, то есть сорок минут, пока он будет лететь туда, плюс ещё сорок минут, пока до Земли долетит свет вспышки. Уж что-что, а точную величину скорости света Митяй знал.

Малиновая вспышка последовала уже через шестнадцать секунд и оказалась очень впечатляющей. Её диаметр определили в пять тысяч километров, и атмосферу Юпитера они нагрели в этом месте весьма основательно. Немного подумав, астроном вздохнул и приказал увеличить угол до трёх секунд, а продолжительность импульса до одной секунды, чтобы можно было посчитать минимальную и максимальную энергию в этих пределах. Вторая вспышка последовала уже через четыре секунды, имела втрое больший диаметр и бело-голубой цвет, после чего на этом месте вздулся огромный пузырь и от него во все стороны побежала взрывная волна. Однако тепловая пушка лишь чуть-чуть поколебала атмосферу, но это же была атмосфера Юпитера, а не халам-балам. Вывод был очевиден — скорость теплового луча была не только выше скорости света, но и варьировалась в зависимости от его энергии. Какова же мощность тепловой пушки, учёные ещё не посчитали, но теперь, когда у них имелись данные, это не составит для них особого труда. Митяй вздохнул, кивнул и громко приказал:

— Дядя Фёдор, гони всех астрономов-любителей в шею, то есть на Урал, к Народной горе. Пусть они себе там лбы порасшибают, кланяясь Матери-Земле и вымаливая у неё большие кристаллы горного хрусталя. Тебе я в любом случае разрешаю отбирать у них самые большие и поручаю в кратчайшие сроки построить ещё несколько обсерваторий, а также дополнительно семь тепловых пушек, чтобы четыре стояли в Северном полушарии, а четыре — в Южном. Огненное Копьё зачехлить и больше из него не стрелять, но на боевом дежурстве должны постоянно находиться трое-четверо твоих парней. В общем, Федя, за что вы боролись, на то и напоролись, а раз так, извольте встать на защиту Матери-Земли от космических агрессоров любой породы. Я буду для твоих ребят на связи в любое время суток. Ваша задача определить, что движется к Земле, а я уже сам решу, шмалять или маленько погодить.