Силецкий Малюта
Шрифт:
Я схватил письмо и разодрал на мелкие клочки, и вышвырнул в окно, пустив в дом порцию пьянящей стужи.
Я не хотел читать. Я знал, что там написано. Я всё-всё знал. Так мне казалось.
Почему, кто надоумил вдруг?
И было чувство, будто под окном, внизу, среди сугробов, как раз сейчас стоит Малюта и, смешно раскинув руки, ловит пляшущие на ветру бумажные обрывки, чтоб, собрав их воедино, где-то затаиться и опять прислать мне новое письмо, по сути, то же самое, где будет вновь благодарить - за дело доброе, за то, что давеча помог.
А я не представляю, можно ли совсем без добрых дел! Хотя, естественно, всегда средь них способно затесаться и такое, словно бы случайное, последствия которого не сразу и видны, непредсказуемы, если угодно.
Думаешь, как лучше, а выходит.
Черт-те что!
Вот так и помогаешь сплошь и рядом: сам не зная, для чего, неведомо кому. Натура, видите ли, благородство застарелое в крови.
Вот на таких, как ты, и держится Малюта. И такими именно, как ты, он и силен.
Так что же, мне теперь всю жизнь молчать и прятать письмецо, как делали родители, бояться?
Связан, по рукам-ногам опутан чьей-то благодарностью до самой гробовой доски?
Вздор, бред!
Я снова резко распахнул окно и поглядел на белый снежный тротуар.
Вот странно - ни души. А ведь суббота!
И тогда я заорал что было сил:
– Малюта, сволочь, ненавижу!
– Вижу-вижу, - отозвалась улица, раскатисто смеясь.
Я вновь с отчаянием глянул вниз.
Веселая поземка закружилась возле светофора и беспечно улетела прочь.
– Проклятье!
– простонал я.
– Неужели так и мучиться всегда?!
И улица, вздохнув, ответила:
– Да-да.