Силиконовые горы
Шрифт:
Ксения не была склонна к одинокому алкоголизму. Более того, спиртное она позволяла себе крайне редко. Модельный век и так короток, стоит ли экспериментировать с саморазрушением? К соблазнам светской жизни, которые так часто ловят на крючок длинноногих провинциалок вроде нее, она была не по возрасту равнодушна. На светских party, куда моделей сгоняют в качестве одушевленных украшений, девушки, пользуясь случаем, надирались халявной выпивкой, знакомились с полезными мужчинами или просто отрывались на полную катушку, но она, Ксения, покорно выжидала положенные полтора часа и отправлялась домой. Крепкий сон – лучший рецепт красоты, а красота ей еще пригодится.
Был на ее счету один смелый шикарный поступок – шестнадцатилетней, переехала она в Москву из небольшого приволжского городка. Поселилась у дальней родственницы, которой с самого первого дня платила за проживание – без скидок и привилегий. Сколько ярких предсказуемых сценариев с одинаковым депрессивным финалом может подбросить большой город легкомысленной шестнадцатилетней бабочке с туманными планами на жизнь и хорошенькой мордашкой! Ксения была эффектна, ей весело сигналил каждый второй Lexus, а из-за плавно отъезжающего тонированного стекла мужчины всех мастей приглашали юную златовласку к немедленному сближению. Будь она чуть более простодушна, непременно попалась бы на яркий крючок красивой жизни. Ну что хорошего она видела в свои шестнадцать, кроме рыночных шмоток, шампанского «Абрау-Дюрсо», городской дискотеки на набережной и фильма «Красотка» с Джулией Робертс в главной роли? А тут – на блюдечке с голубой каемочкой к ее ногам преподносят сверкающую фальшивыми камнями корону принцессы этого заманчивого города.
В ней, юной и неопытной, был остро развит инстинкт самосохранения. Врожденная самодисциплина чудесным образом уживалась с невероятным тщеславием. Она была не из тех, кто желал бы довольствоваться малым. Тихое женское счастье – пропахшая вишневым вареньем кухня, любящий муж, цепляющиеся за подол халата детишки – не для нее.
Длинноногую, золотоволосую, воздушную, ее легко приняли в одно из ведущих модельных агентств Москвы. Ксения звезд с неба не хватала, но и на глупости разные типа эскорта не соглашалась. Пахала как лошадь, оббивала каблуки по кастингам. На дорогие салоны красоты у нее средств, понятное дело, не было. Поэтому старалась, как могла, обходиться без косметических ухищрений. Вставала ни свет ни заря, полтора часа бегала трусцой по сырому утреннему парку, потом еще упражнялась с гантелями. Черная мини-юбка, туфли-лодочки, блестящие чистые волосы, портфолио в кожаной папке под мышкой – фотомодель Ксения Пароходова готова во всеоружии предстать перед новыми заказчиками.
Удача приходит к тем, кто старается. К двадцати годам Ксюша крепко стояла на своих трогательно тонких ногах.
Даже в зените скромной славы она не уподобилась другим профессиональным красоткам. Жадные до удовольствий профессиональные потребительницы легко просаживали немыслимые суммы на дизайнерские шмотки, суши в «Рэдиссоне» и тысячедолларовые часики. Ксюше было немного жаль роскошных, благоухающих духами из аптеки «Боско» девиц – она-то понимала, что за роскошным фасадом кроется почти нищенская реальность, куча банковских счетов и умопомрачительные долги. Сама она не шиковала, и в итоге сумела накопить на квартирку – однокомнатную в спальном районе, зато свою собственную. Своя недвижимость в Москве! У нее, у девчонки двадцатилетней, которая приехала сюда в дырявых сапогах с мятой пятисотрублевкой в кармане!
Ксения сделала еще один глоток. Пряное коньячное тепло разливалось в голове вакуумной пустотой. Если очень нервничаешь, то можно позволить себе и лаконичный коньячный расслабон.
Вчера Ксения получила странное предложение – насколько заманчивое, настолько и нереальное. Крупный американский продюсерский центр в лице его президента и единственного учредителя Даррена Уотвика предложил ей представлять его модельные интересы за рубежом. Мистер Уотвик недвусмысленно намекнул, что Ксения с ее данными и невероятной работоспособностью могла бы рассчитывать и на съемки в звездных клипах, и на обложки самых популярных американских журналов и каталогов, и, возможно, даже на эпизодическую роль в каком-нибудь голливудском блокбастере.
Ксения знала, что он не врет. Еще бы – вот уже полгода импозантный сорокалетний красавец Даррен Уотвик был ее любовником. Что характерно: никогда, вплоть до вчерашнего вечера, он не пытался дразнить ее голливудскими перспективами. Даже в самом начале знакомства не пытался недвусмысленно намекнуть на возможный бонус, который сулила бы ей их близость: ваше юное тело в обмен на американский шанс.
Да и сама Ксения сошлась с ним не в рамках схемы товар – деньги – товар.
Богатый любовник был для нее не целью существования, а всего лишь приятным бонусом, который иногда судьба милостиво подбрасывает самостоятельным девушкам вроде нее. Ксюша была не из тех, готовых на все красоток с жадными глазами и отбеленными зубами, которые в первые пять минут знакомства с показным безразличием выясняют, где потенциальный объект их обожания дистанцируется территориально, на какой машине колесит по городу, где предпочитает отдыхать и где отовариваться.
С Дарреном, бизнесменом из Лос-Анджелеса, она познакомилась случайно. В магазине продуктов – кто бы мог подумать, что досадная бытовая необходимость может повлечь за собою такую романтическую встречу!
Ксения, которая еще в шестнадцать лет встала на путь жесткого гастрономического самоограничения, стояла возле стенда с молочными продуктами и вдумчиво изучала какой-то обезжиренный творожок. А Даррен, оказывается, делал вид, что его крайне интересует бутыль с кумысом, а сам тайком Ксюшей любовался.
Она уже направилась было к кассе, когда он наконец рискнул подойти. Вот странно – потом выяснилось, что у Даррена свой продюсерский центр и, как человек шоу-бизнеса, он адаптирован к красоте. А вот перед ней, Ксюшей, почему-то оробел.
Под каким-то предлогом он с ней заговорил, она от скуки ответила. Из магазина они вышли вместе – Даррен нес и свои сумки, и Ксюшины. Он помог ей поймать такси. Слово за слово – и вот они уже обмениваются телефонами, а Даррен на ломаном русском приглашает ее в ресторан «Пушкин» на горячий шоколад.
У Ксюши никого не было.
Не то чтобы она была чересчур принципиальной или фригидной. Были и у нее романы – более или менее серьезные. Только вот вели они с завидным постоянством к глухому одиночеству.
В общем, не складывалось у нее с мужиками. Размениваться на тусовочных хлыщей и бизнесменов, описывающих круги возле модельных агентств, она не желала. А нормальные мужчины, если и попадались на ее жизненном пути, то были либо безнадежно женаты, либо бесперспективно стары, либо по какой-то причине ею не интересовались.
С Дарреном все получилось быстро. Их отношения развивались по классическим канонам голливудской романтики. Свидания, приправленные сентиментальным соусом дизайнерских букетов и милых глупостей в подарок. Места для поцелуев на кинопремьере – именно там он ее впервые и поцеловал. Немного застенчивое и в то же время решительное приглашение остаться на ночь. Шампанское в постель с утра. Выходные в Сочи. Выходные в Париже. И вот уже он прислал своего водителя за Ксюшиными чемоданами. В его съемной квартире на Новинском бульваре и началась их почти семейная совместная жизнь.
В тот вечер он вернулся домой немного раньше обычного. Принес бутылку терпкого калифорнийского вина, развалился на угловом кухонном диванчике и принялся внимательно Ксению разглядывать. Она суетилась у плиты, разогревая палаточную курицу-гриль, и спиной чувствовала его придирчивый взгляд. Ей было немного неудобно: обычно к возвращению Даррена она переодевалась в нарядный спортивный костюм из розового велюра, но в тот вечер он застал ее врасплох – непричесанную, с остатками кое-как смытой косметической глины на лице, в непрезентабельном платье в горох.