Чтение онлайн

У Ар-Паразона к этому времени голова совсем пошла кругом. Раздираемый с одной стороны страхом смерти, с другой — ядом пустых надежд, он внял Саурону и начал замышлять беспримерную войну с Валарами. Вслух он еще не обсуждал свои планы, но скрыть такие приготовления было невозможно. Когда до Амандила дошли чудовищные вести, он пришел в ужас. Князь твердо верил в непобедимость Сил Арды и понимал, что скорее погибнет Земля, чем планы короля увенчаются успехом. Он призвал Элендила.

— Сын мой, — сказал он, — ты видишь: темны наши дни, Верных мало, и нет надежды для людей. Поэтому я тоже решил последовать совету, только не Саурона, а нашего предка Эарендила, и, как он, отправиться, пока еще не поздно, на Запад, чтобы вопреки запрету достичь Благословенного Края и молить Валаров о помощи.

— Но ведь это значит — предать короля! — воскликнул Элендил. — Ты же знаешь, что о нас и без того идет слава предателей и шпионов Валаров, хоть в этом нет ни грана правды.

— Если Манвэ ждет вестника, — медленно произнес Амандил, — я предам короля. Есть только одно предательство, которому нет прощения. Я же хочу просить лишь о милосердии к людям, лишь об избавлении от лжеца Саурона, пока еще есть в Нуменоре Верные. Если же придется ответить за нарушение запрета, пусть ответственность падет на мою голову, потому что народ не повинен в этом.

— Но, отец, что же будет с нами со всеми, когда о твоем походе станет известно?

— Вот и нужно сделать так, чтобы никто не знал о нем. Я уйду на восток, туда ведь часто ходят наши корабли, а потом отыщу попутный ветер и пойду на запад. Если будет на то воля Единого, я найду дорогу. Тебе же и всем Верным я советую приготовить корабля, погрузить на борт все самое необходимое и ждать. Если люди короля спросят, куда вы собрались, скажите так: «Мы идем вслед за Амандилом на восток». Король не будет горевать о нашем уходе, даже если мы не вернемся. Только не берите слишком много людей, а то король встревожится, увидев, что накануне войны у него забирают столько воинов. Пусть только истинно Верные, доказавшие свою стойкость, поднимутся на борт, да и то, если согласятся разделить наши намерения.

— Но каковы они? — спросил Элендил.

— Ни в коем случае не вмешиваться в войну и ждать, — ответил Амандил. — До моего возвращения я ничего больше не скажу. Но предвижу, что нам всем придется бежать из Страны-под-Звездой, и ни одна звезда не покажет путь, ибо страна наша осквернена навеки. Вам предстоит потерять все, умерев заживо, прежде чем обретете вы новое пристанище, а где оно будет — на востоке или на западе — ведомо лишь Валарам.

Амандил попрощался с близкими так, как прощается человек, который не надеется вернуться назад.

— Может статься, — с грустью сказал он, — я не смогу прислать весточку или подать знак. Все равно будьте готовы к худшему, ибо конец того мира, который мы знаем, теперь уже недалек.

Амандил вышел в ночь на маленьком судне. Сначала он, как намеревался, взял курс на восток, а потом, когда скрылись из глаз берега Нуменора, повернул на запад. С ним на борту находилось только трое надежных, испытанных слуг. Они исчезли в морских просторах, и ни одно предание ни единым словом, ни единым намеком не говорит об их участи. Видно, так и должно было быть, ибо нельзя спасти мир дважды одним и тем же способом, нельзя так просто искупить измену Нуменора.

Элендил выполнил наказы отца. Оснащенные, готовые к отплытию корабли стояли в гаванях на востоке страны. Верные из их экипажей доставили на борт жен и детей, вещи и запасы, необходимые в пути. Ночами в трюмы укладывали прекрасные творения, родившиеся в Нуменоре в эпоху расцвета: драгоценные сосуды и редкостные самоцветы, книги и свитки, исписанные алыми и черными чернилами; были там и семь Палантиров — чудесный дар Эльдаров, а на корабле Исилдура под надежной охраной беззаботно зеленело молодое Белое Деревце. Элендил не участвовал в подготовке к войне. Подолгу всматриваясь в морские дали, в сердечной тоске по отцу, он ждал знака, но знака не было. Море бороздили только флотилии Ар-Паразона.

Испокон веку в Нуменоре погода благоприятствовала нуждам людей. Дожди шли когда нужно и сколько нужно. В меру светило солнце, и кстати дул ветер, приносивший с запада незнакомые ароматы. Наверное, так пахли цветы на вечных лугах. Теперь же все изменилось. Небо потемнело, часто его закрывали тучи и налетали бури с дождем и градом, а потом вдруг срывались яростные, ураганные ветра. То один, то другой огромный морской корабль терпел бедствие и шел ко дну. Такого не случалось с самых первых дней этой земли. По временам с запада поднималась огромная туча, напоминавшая орла с распростертыми крыльями, и закрывала все небо от края до края. Закатный свет гас, словно задутый огонь, и внезапно падала непроглядная ночь. Часто орлиные крылья несли грозу, и тогда сверкали молнии и гром страшно перекатывался над морем. Люди боялись этой тучи. Раздавались крики: «Смотрите! Это — Орлы Владык Запада! Орлы Манвэ летят на Нуменор!» — и многие падали наземь, закрывая лицо руками. Кое-кто ощущал раскаяние, но гроза уходила, и сердца еще больше ожесточались. Тогда небу грозили кулаками и цедили сквозь зубы: «Это — заговор. Они напали первыми, теперь наш черед!» Сам король говорил так, но слова-то были Сауроновы.

Молнии все чаще вырывались из-под туч, они разили людей и в полях, и на городских улицах, а однажды страшный удар грома разнес часть купола капища, а молнии, ударяя о камень, высекали языки пламени. Однако само капище не пострадало. Больше того, Саурон стоял на площадке верхней башенки и громовым голосом проклинал молнии, падавшие вокруг, сам оставаясь невредимым. Те, кто видел это, уверовали в него, как в бога, и готовы были идти за ним куда угодно. Поэтому нуменорцы не вняли даже последнему знамению, когда земля затряслась под ногами людей и подземный гром слился с грохотом обезумевшего моря, а над вершиной Менельтармы заклубился дым. Ар-Паразон только распорядился ускорить подготовку эскадры к выходу в море. Воды у берегов и так уже не было видно от тысяч кораблей. Они сбивались в группы и в море словно рождался архипелаг из сотен островов. Корабельные мачты вздымались словно густой лес, а бесчисленные паруса и вымпелы мерцающим маревом колебались над волнами. Тут и там реяли черные с золотом знамена. Армада ожидала последнего знака короля. Саурон не выходил из капища, но к нему непрерывно доставляли все новых и новых жертв.

И тогда в последний раз на небе появились Орлы Манвэ. Бесконечной чередой неслись они из огня заката, охватывая небосклон и словно выстраиваясь в боевые порядки. Запад позади них вспыхнул алым заревом, и на его фоне, словно пламенем великого гнева, рдели крылья воздушных вестников. Лица людей окрасились багровыми отсветами и будто покраснели от ярости. Но Ар-Паразон ничего этого не видел. Он поднялся на борт флагманского корабля, звавшегося Алькарондас, Морская Крепость. С несколькими рядами весел, многомачтовый, с корпусом, выкрашенным в золотой и траурно-черный цвет, нес он на полубаке трон короля. Ар-Паразон облачился в доспехи, надел корону и приказал поднять знамя. Это и был сигнал к началу похода. Грянули трубы и заглушили раскаты надвигающейся грозы.

Армада Нуменора двинулась на запад. В безветрии сотни тысяч весел заскрипели в руках рабов-гребцов. Солнце село. Темнота пала на землю, море смолкло, весь мир будто затаил дыхание и ждал, что будет дальше. Одна за другой проходили флотилии мимо дозорных, оставшихся на башнях береговых крепостей, и растворялись в ночи. Потом с востока пришел ветер, а поутру в море не видно было уже ни одного паруса. Нарушив вековечный запрет, корабли вошли в заповедные моря. Нуменор объявил войну Бессмертным, чтобы вырвать у них вечную жизнь на Кругах Мира.

Флот Ар-Паразона, неожиданно вынырнув из морских далей, окружил Одинокий Остров. Лучи восходящего солнца не могли пробиться сквозь толщу парусов и знамен. Эльдары растерянно смотрели на это невиданное скопище. Но флот проследовал дальше. И вот перед королем открылись берега Благословенного Края. Над морем все еще висела странная, могильная тишина. Судьба мира держалась теперь лишь на тоненьком волоске. Ар-Паразон заколебался. Когда перед ним на горизонте встала сияющая громада Таниквэтил, белее снега, холоднее смерти, вечная, страшная, как отблеск Света Илуватара, король совсем уж решил повернуть назад, почувствовав приближение неотвратимой беды, но гордыня взяла верх, и он ступил на берег Амана, объявив эту страну своим владением. Войска сошли с кораблей и разбили лагерь у подножья Туны, покинутой Эльдарами.