Чтение онлайн

Выслушав Мелиан, Хурин застыл без движения, и долго смотрел в глаза королевы. И здесь, в защищенном Завесой от козней Врага Менегроте, он, наконец, узнал правду о том, как все было на самом деле, и постиг всю полноту горя, что было отмерено ему Морготом Бауглиром.

Больше он о прошлом речи не заводил; вместо этого он шагнул вперед и, подняв лежавшее у ног Тингола ожерелье, протянул королю со словами:

— Прими же, повелитель, сие ожерелье гномов в дар от того, кто больше ничего за душой не имеет, на память о Хурине из Дор-ломина. Ибо я выполнил свое предназначение, осуществив замысел Моргота; но отныне я больше не раб его.

Затем он развернулся и покинул Менегрот, и все, кто видел его лицо, непроизвольно отшатывались. Никто не попытался остановить Хурина и не догадался спросить, куда он направляется. Однако рассказывают, что Хурин недолго жил после этого, лишившись всех целей и желаний, и в конце концов утопился в западном море. Так окончил свое существование величайший из смертных воинов.

После ухода Хурина Тингол долго сидел, в молчании разглядывая великое сокровище, лежавшее на его коленях. Ему пришло в голову, что Наугламир можно переделать, вправив в него сильмариль. Ибо по мере того, как уходили годы, мысли Тургона все чаще обращались к камню Феанора; он привязался к нему так, что опасался за сохранность сильмариля даже несмотря на то, что тот хранился за крепкими дверьми самой надежной из его сокровищниц. Теперь же он намеревался постоянно иметь камень при себе — и во время сна, и во время бодрствования.

В те дни гномы по-прежнему совершали свои поездки в Белерианд из своих горных городов в Эред Линдон; пересекая Гелион через Сарн Атрад, Каменный Брод, они по древней дороге добирались до Дориата. Ведь искусство их работы по металлу и камню было очень велико, и всегда было востребовано в залах Менегрота. Однако теперь они путешествовали не маленькими группами, как прежде, а большими и хорошо вооруженными отрядами, способными защитить себя от возможного нападения на опасном отрезке пути меж Аросом и Гелионом. В Менегроте они обитали в специально предназначенных для них отдельных помещениях и трудились в подземных кузницах.

Как раз на днях в Дориат прибыли ремесленники из Ногрода, и король, призвав их к себе, объявил о своем пожелании переделать Наугламир и вставить в него сильмариль. Гномы, взглянув на произведение своих предков, с изумлением уставились на сияющий камень Феанора; и вспыхнуло в их сердцах пламенное желание обладать этими сокровищами, унести их далеко-далеко, в свои горные обители. Однако им удалось скрыть эти намерения и сосредоточиться на поставленной перед ними задаче.

Долго трудились гномы; Тингол частенько спускался в одиночку в глубокие подземные кузницы, и заворожено наблюдал за их работой. Наконец, пожелание его было выполнено, и два величайших творения эльфов и гномов были соединены в одно целое. Невероятную красоту обрело усеянное бесчисленными драгоценностями ожерелье, когда в самом центре его засиял сильмариль, заставляя остальные камни блистать и переливаться отраженным светом.

Тингол, вновь находившийся среди гномов в одиночестве, взял Наугламир и попытался застегнуть его у себя на шее; но тут гномы вырвали ожерелье у него из рук и потребовали передать его им, мотивируя это так:

— По какому праву эльфийский король претендует на Наугламир, созданный нашими предками для Финрода Фелагунда, ныне покойного? Ведь он получил его из рук Хурина, человека из Дор-ломина, что забрал его, подобно вору, из тьмы Нарготронда.

Но Тингол, ясно видевший их тайное намерение завладеть сильмарилем, понимал, что Наугламир — лишь предлог. Объятый гневом и гордыней, он не оценил степень угрожавшей ему опасности и презрительно сказал:

— Как смеете вы, представители низшей расы, требовать что-либо от меня, Элу Тингола, повелителя Белерианда, кто начал свою жизнь у вод Куивьенен задолго до пробуждения ваших низкорослых предков?

Высоко вскинув голову, он с оскорбительной надменностью пристыдил их и стал требовать, чтобы они немедленно покинули Дориат и на вознаграждение за работу не рассчитывали.

И тогда к алчности гномов добавилась ярость, вызванная словами короля; гномы плотно обступили Тингола и, набросившись на него, разорвали на месте. Так, в глубоких подземных залах Менегрота, закончил свою жизнь Эльве Синголло, король Дориата, единственный из Детей Илюватара связавший свою судьбу с одной из Аинур. Он также единственный из Оставленных эльфов видел свет Деревьев Валинора, и теперь последним, что он увидел в этой жизни, был тот же свет, заключенный в сильмариль.

Гномы, бежав из Менегрота с ожерельем, направились к востоку через Регион. Однако новости путешествовали в лесах быстро, и немногие из их отряда сумели перебраться через Арос, поскольку за ними была поспешно выслана погоня. Наугламир у гномов отобрали и с великой скорбью вернули королеве Мелиан. Лишь двое из убийц Тингола сумели избежать погони на восточных пограничьях и вернулись в свой пещерный град в Синих горах. Здесь они поведали своим соплеменникам определенную часть того, что с ними приключилось; однако в их устах это звучало так, будто гномы из их отряда были убиты в Дориате по приказу эльфийского короля, пожелавшего таким образом уклониться от оплаты их услуг.

Велик был гнев гномов Норгода, скорбевших о своих соплеменниках, среди которых были замечательные мастера и ремесленники; они рвали на себе бороды и громко причитали, а затем долго и тщательно планировали свою месть. Говорят, что они просили помощи у Белегоста, однако тамошние гномы не только отказали им в ней, но и попытались отговорить от затеянного. К совету их не прислушались, и вскоре из Ногрода выступило огромное воинство, которое, переправившись через Гелион, направилось на запад Белерианда.

Дориат уже не был прежним. Мелиан долго сидела у тела короля Тингола в молчании, мыслями возвращаясь к освещенным звездами годам и их первой встрече в наполненной соловьиными трелями роще Нан Эльмот. Она знала, что расставание с Тинголом предвещает еще одну потерю, что рок Дориата подступил уже совсем близко. Ведь Мелиан принадлежала к народу божественных Валар, и была Майя великой силы и мудрости; лишь ее любовь к Эльве Синголло заставила ее принять облик одной из Старших Дочерей Илюватара, ограничив свой дух узами плоти. В этой форме она родила Тинголу Лютиен Тинувиэль; в ней же развила в себе силу повелевать материями Арды — ведь лишь Завеса Мелиан долгие века хранила Дориат от любых внешних угроз. Но теперь Тингол лежал перед ней мертвый, и дух его ушел в залы Мандоса; смерть его изменила и саму Мелиан. Сила ее схлынула из лесов Нельдорет и Регион, и зачарованная река Эсгальдуин зажурчала другим голосом. Так Дориат лишился своей защиты, перестав быть сокрытым царством.

Впоследствии Мелиан не заговаривала больше ни с кем, кроме Маблунга. Его она попросила позаботиться о сильмариле и, не мешкая, отослать гонцов с вестями в Оссирианд — известить Берена и Лютиен. Затем она исчезла из Средиземья, вернувшись туда, откуда пришла — в лежавшие за морем земли Валар, чтобы оплакивать в садах Лориен свою потерю. Больше в этой повести о Мелиан не упоминается.

Так и получилось, что переправившееся через Арос войско Наугрим не встретило никаких препятствий на своем пути и вошло в леса Дориата. Никто не осмелился преградить им дорогу, поскольку гномов было слишком много, и были они свирепыми воинами. Полководцы Серых эльфов погрузились в бездну сомнений и отчаяния, бросая свои отряды туда и обратно безо всякой стратегии. Гномы же не сворачивали с пути, и вскоре, перейдя мост, пришли в Менегрот; и здесь свершилось самое горестное и достойное сожаления деяние Прежних Дней. В Тысяче Пещер произошла яростная битва, во время которой погибло немало эльфов и гномов, и она надолго сохранилась в памяти и тех, и других. Гномы одержали победу, и залы дворца Тингола были разрушены и разграблены. Пал, защищая двери сокровищницы, Маблунг Тяжелая Рука, и хранившийся в ней сильмариль был захвачен.

В то же самое время Берен с Лютиен по-прежнему обитали на Тол Галене, Зеленом острове на реке Адурант — самом южном из притоков Гелиона, бегущих с Эред Линдон. Сын их Диор Элухиль был обручен с Нимлот, родственницей принца Дориата Келеборна, мужа леди Галадриэль. У Диора и Нимлот было двое сыновей — Элуред и Элурин, и дочь Эльвинг, что означало "звездная пыль", ибо была она рождена в звездную ночь, когда свет их играл бликами на брызгах водопада Лантир Ламат, что находился неподалеку от дома ее отца.