Чтение онлайн

И Тингол обратился к нему, сказав:

– Я опечален, Куталион, потому что я относился к сыну Хурина как к собственному, и таким он для меня останется, если только Хурин не вернется, чтобы потребовать принадлежащее ему. Я считаю, что Турин ушел в изгнание незаслуженно, и я был бы рад вернуть его обратно, потому что очень люблю его.

И Белег ответил:

– Я буду искать Турина и приведу его в Менегрот, если смогу, потому что и я люблю его!

Затем Белег покинул Менегрот и искал по всему Белерианду известий о Турине.

А Турин надолго поселился среди отверженных и стал их предводителем, и назвал себя Нейтаном, Обиженным.

Они очень скрытно жили в лесной стране, и когда прошел год со времени бегства Турина из Дориата, Белег ночью нашел их убежище. Случилось так, что тогда Турина не было в лагере, и отверженные схватили и связали Белега. Обращались с ним жестоко, заподозрив в нем шпиона короля Дориата, но Турин, вернувшись, был опечален тем, что они сделали, и освободил Белега. Дружба их возобновилась, и Турин поклялся нападать только на слуг Ангбанда.

Затем Белег передал Турину прощение Тингола и попытался всеми средствами убедить Турина вернуться с ним в Дориат, говоря, что на северных границах королевство испытывает большую нужду в его силе и доблести.

– Недавно орки нашли путь вниз из Таур-ну-Фуина, – сказал он. – Воспользовавшись проходом Анаха.

– Я не помню такого, – сказал Турин.

– Мы никогда не ходили так далеко от границы, – ответил Белег, – но ты видел вдалеке вершины Криссаэгрима, а к востоку – темные стены Эред Горгорота. Димбар, в котором обычно царит мир, попал под власть Черной Руки, и люди Бретиля встревожены. Мы нужны там!

Но ожесточившись сердцем, Турин отказался принять прощение короля, и слова Белега оказались бесполезными. А Турин, в свою очередь, попытался уговорить Белега остаться с ним, но Белег не мог так поступить, и он сказал:

– Трудный ты человек, Турин, и упрямый. Но теперь моя очередь. Если ты хочешь иметь Белега рядом с собой, тогда ищи меня в Димбаре, я вернусь туда.

На следующий день Белег отправился в путь, и Турин проводил его на расстояние полета стрелы от лагеря, но ничего не сказал.

– Что ж, прощай, сын Хурина? – спросил Белег.

Тогда Турин посмотрел на запад, увидел вершину Амон Руда и ответил:

– Ты сказал, ищи меня в Димбаре, а я говорю, ищи меня на Амон Руде! Иначе мы прощаемся навсегда!

Затем они расстались, дружески, но печально.

Белег вернулся в тысячу пещер и предстал перед Тинголом и Мелиан, рассказав обо всем.

Тогда Тингол вздохнул и сказал:

– Чего еще хочет от меня Турин?

– Разреши мне, повелитель, – сказал Белег, – и я буду охранять его и руководить им. Я не хотел бы увидеть, как такое величие и доброта пропадут в дикой глуши.

Тингол дал Белегу разрешение поступить, как тот пожелает, и сказал:

– Белег Куталион! За многие свои подвиги ты заслужил благодарность, и не самый малый из них, что ты нашел моего приемного сына. При этом расставании проси любой дар, и я не откажу тебе ни в чем!

– Тогда я попрошу добрый меч, – сказал Белег, – потому что для одного лишь лука орки приходят слишком большой толпой, а та сталь, которой я владею, не годится для их брони.

– Выбирай из всего, что я имею, – сказал Тингол, – не бери лишь Аранрут, мой собственный!

И Белег выбрал Англашель. То был меч огромной ценности, созданный из железа, упавшего с небес, и рассекавший любое железо.

Но когда Тингол протянул рукоять Англашель Белегу, Мелиан взглянула на сталь и сказала:

– Злоба вложена в этот меч, черное сердце кузнеца все еще живет в нем. Он не будет любить руку, владеющую им, и не долго будет служить тебе.

– И все же я буду владеть им, пока смогу, – ответил Белег.

– Еще один дар я дам тебе, Куталион, – сказала Мелиан, – он поможет тебе в дикой стране и тем, кого ты изберешь.

И она снабдила его запасом лембас, дорожного хлеба эльфов, завернутого серебряными нитями. Нити, что связывали его, были скреплены печатью королевы, потому что в соответствии с обычаями Эльдалие право владеть лембас и дарить его принадлежало одной лишь королеве.

Тогда Белег, взяв дары, покинул Менегрот и отправился на северную границу, где у него был дом и много друзей. Потом орки были изгнаны из Димбара, и Англашель радовался, покидая ножны. Но когда пришла зима и война утихла, товарищи неожиданно потеряли Белега, и больше он к ним не вернулся.

Когда Белег расстался с отверженными и вернулся в Дориат, Турин увел их из долины Сириона на запад, потому что они устали от жизни без отдыха.

Как-то вечером они встретились с тремя гномами, убежавшими от них. Но один отставший был схвачен и брошен на землю, а некий человек из отряда взял свой лук и пустил стрелу в остальных гномов, когда они почти исчезли в сумерках.

Гнома, которого они схватили, звали Мим. Он просил Турина пощадить его, предлагал провести их в тайные залы, которые не мог бы никто найти без его помощи. Тогда Турину стало жаль Мима, и он пощадил его, спросив:

– Где твой дом?

И Мим ответил:

– Высоко над равниной находится дом Мима, и холм тот называется Амон Руд – с тех пор как эльфы изменили все названия.

Тогда Тургон задумался и долго смотрел на гнома, а потом сказал:

– Ты поведешь нас к этому месту.

На следующий день они отправились туда, следуя за Мимом. Этот холм стоял у края горной страны, что возвышалась между долинами Сириона и Нарога, и вершина высоко поднималась над равниной – серая, обнаженная, не считая серегона, которым заросли камни. А когда люди шайки Турина подошли ближе, ктото сказал: «Вершина холма в крови…»

И Мим повел их тайными тропами по склону Амон Руда и возле входа в свою пещеру поклонился Турину и сказал:

– Войди в Бар-эн-Данвед, Дом Выкупа, потому что так он будет называться.

И тут появился еще один гном, он нес свет и приветствовал Мима. Они заговорили между собой и быстро ушли вниз во тьму пещеры, но Турин последовал за ними и оказался внутри, в помещении, освещенном тусклыми лампами, висевшими на цепях. Там он нашел Мима, стоявшего на коленях у каменного ложа рядом со стеной.