Чтение онлайн

Красивый мужик, холеный, породистый. Дети от него тоже должны быть красивыми. К чему я это вообще? Его задача, и это очевидно, не заботиться о моем счастье и благополучии, а использовать меня и унизить. Разве будет во все этом что-то приятное для меня? Нет, тогда не нужно себе забивать голову глупостями. Главное в человеке - это мозги, все остальное можно подчинить им, в том числе и инстинкт размножения.

Я вернулась домой и спокойно уснула, без вибратора и эротических фантазий. И да, в дурацкой розовой пижаме с бабочками.

Проснулась я отдохнувшей и готовой бороться. Мужчины сколь угодно могут мнить себя хозяевами жизни. Моя скромная роль в том, чтобы разбивать их глупые иллюзии. Вместо того, чтобы мчаться к 9 на работу, я стала объезжать центр города в поисках подходящего помещения под офис. Да, куколка выросла, превратилась в бабочку, которой пора опробовать свои крылья. Я решила открыть собственный адвокатский кабинет. У меня была клиентская база, достаточно опыта и связей, чтобы не ждать, когда Есиков даст мне пинка под зад, а самой отправить его в пешее путешествие по бескрайним просторам Родины.

Я посмотрела 4 помещения, два из которых мне понравились. Созвонилась с арендодателями, договорилась о встрече и поехала домой на обед.

В коллегию я явилась в приподнятом настроении после окончания обеденного перерыва и сразу же прошла к себе, занялась делами.

Но поработать мне спокойно не дали. Ко мне заявился мой коллега Антон Викторович Солопов.

Он зашел в кабинет, прошелся по нему и спросил:

– Работаешь?

Я подняла на него глаза и ответила:

– По-моему, это очевидно.

– И ничего не знаешь, - продолжил он.

Не то, чтобы мне было очень интересно, но человек зачем-то пришел, чего-то хочет.

– А что я должна знать?

– Сегодня Власов к Есикову приезжал. Они долго утром разговаривали.

– Не вижу в этом ничего странного, они вроде сотрудничать собираются.

– Но слухи разные ходят. Что ты себя плохо повела в отношении Власова. Как ты думаешь, кого он предпочтет - тебя или мешок с деньгами?

На мой взгляд, тут и думать было не о чем, все было ясно, но обсуждать человеческую природу мне не хотелось, поэтому я просто пожала плечом.

Ничего от меня больше не добившись, Солопов ушел, а я перевела дух. Но рано обрадовалась. На пороге нарисовался Михаил Никитич.

– Кондратьева, ко мне!

Даже не поздоровался! Кипя от возмущения, я последовала за ним.

В его кабинете на стуле пристроился мужчина лет 35, пузатый и с проплешиной. Он сидел, вытянувшись в струну, и не знал, куда деть руки.

Есиков расположился в своем кресле. Я, не дожидаясь приглашения, уселась на свободный стул. В конце концов, я тоже умею переть, как бульдозер. Он сам меня учил.

Есиков кивнул мужчине на стуле:

– Рассказывайте, Петр Игоревич.

Тот, обливаясь потом, то краснея, то бледнея, начал повествование:

– Ну вот, я же к Вам приходил уже, - это он обращался ко мне, - Мне надо было с сестрой квартиру, доставшуюся от родителей, разделить. Вы сказали, что поможете. Вот... Два месяца прошло... И ничего...

А потом он стал говорить тише и в глаза мне уже не смотрел.

– А Вы ведь деньги взяли.. Пять тысяч... Помочь обещали...

Меня стало затапливать тихое бешенство. Главное, сейчас не сорваться.

Но вместо этого я гаркнула хорошо поставленным командирским голосом:

– В глаза мне смотреть!

Толстяк побелел, открыл рот и замер.

Я промурлыкала:

– Уважаемый! Где же мы с Вами встречались?
– мой тон приобретал все более угрожающий характер, - Где расписка, о том, что я у Вас деньги брала, соглашение, договор? То, в чем Вы меня обвиняете, это преступление. И если Вы клевещете, а Вы клевещете, я Вас за это посажу. Можете не сомневаться.

Ох, дети собаки! Значит, решили так. 

Я уставилась на Есикова, не мигая. Больше всего мне сейчас хотелось расчертить его наглую рожу своим хорошо отточенным маникюром.

– Михаил Никитич, надеюсь Вы хорошо подумали, решив со мной поссориться. Но даже, если да, то зря Вы все это затеяли.

Я встала и направилась на выход. У двери обернулась и добавила:

– А уважаемый гражданин может идти жаловаться, - затем после паузы добила толстяка, - Если не боится сесть.

Я залетела в свой кабинет, кипя от ярости. Подошла к окну и увидела, что к коллегии подъехал автомобиль Власова. Злоба душила меня и требовала выхода.

Я быстро подошла к компьютеру нашла фото симпатичной обезьянки, распечатала ее, а немного подумав, нашла фото не менее прекрасного козлика. И тоже распечатала. Положила обе фотографии в папочку с гербом, взяла скотч и ножницы и направилась на улицу.

Замечательного гамадрила я прилепила на машину Власова, а обаятельного козлика - на машину Есикова, после этого прыгнула в свой автомобиль и отправилась решать проблемы.

Милаха -гамадрил.

Обаятельный козлик.

Вариант у меня был только один. Я, конечно, надеялась на то, что у меня есть время, чтобы прийти к этому человеку не с протянутой ладонью, не в таком положении. Но жизнь вообще редко соответствует нашим надеждам. После произошедшего я поняла, что нужно действовать быстро, не ждать, когда Есиков меня опередит, а самой сработать на опережение. Хотя, учитывая его активность, возможно, что он оказался шустрее меня.

Но... попытаться мне никто не мешал.

Я подъехала к охраняемой парковке, мне предложили связаться с человеком, к которому я приехала. Слава Богу, что у меня есть этот контакт. Отыскав его, я, сдерживая нервную дрожь, нажала вызов. Только бы она была дома. Я давно так не волновалась, слушая телефонные гудки.

Наконец в трубке раздалось:

– Олечка?

– Да, Вера Павловна. Здравствуйте, Вы извините, я без предупреждения. И мне так неудобно... Но...

Не знаю, сколько бы я еще бормотала оправдания, но Вера Павловна была женщиной прямолинейной, поэтому следующий вопрос был:

– Ты у ворот?

– Да.

– Я позвоню на пункт охраны. Тебя сейчас пропустят. Номер квартиры помнишь?

– Да.

– Хорошо. Я тебя жду.

Я проезжаю во двор, захожу в подъезд под бдительным взглядом консьержки и поднимаюсь на лифте на требуемый этаж. Позвонить в дверь не успеваю. Хозяйка открывает сама. Ей слегка за пятьдесят, короткая стрижка, подтянутая фигура. Весь облик свидетельствует о ее привычке командовать.