Чтение онлайн

На две тысячи рублей, подаренные родными на день рождения, я купила по акции себе первый в жизни абонемент на месяц фитнеса, чтобы спорт восстановил мои попорченные нервы. Как же я боялась там заниматься одна, всех стеснялась, боялась спросить, как включить тренажер. Моя скромность и тут меня подводила. Больше времени я проводила в бассейне и в сауне, куда приходил продюсер Б.Серкебаев из группы «А’Студио». К нему подходило много девушек, желая пообщаться, я же просто наблюдала за процессом и часто посмеивалась, потому что слишком много знала и понимала.

Из головы постоянно не вылезали мысли о Д*, я чуть ли не каждый час думала: «Сволочь, скотина, встречу, плюну в лицо». Моя соседка сказала: «Подожди, он еще тебе руку пожмет». А ее друг: «Какую руку, пройдешь мимо и все, еще такому руку пожимать». Три недели я просыпалась с мыслью броситься под поезд. Друг продюсера О* сказал, что я больше не увижу Д*, и что нужно было думать не сердцем, а мозгами, встречаясь с Д*. И что я, как маленький ребенок, живу с открытой душой и верю в любовь. На работе я каждую минуту думала о нем, более того, я стала притягивать подобных ему людей. Так моя начальница попросила меня съездить с директором на другой объект. Всю дорогу директор говорил мне: «Пойдем, зайдем, посидим где-нибудь, пообщаемся!» Я не понимала, почему при скромном воспитании и поведении со мной происходят такие вещи. Я поняла, что больше никогда не собираюсь молчать, когда ко мне так относятся, и сказала открыто: «Ты женат?» Он сказал: «Да, моя жена сидит дома и воспитывает двух детей». Я сказала: «Я тоже с шестнадцати лет хочу семью, но не встретила не одного нормального мужчину и завидую твоей жене, что она замужем». Больше он меня не тревожил.

В новый год, я все выходные просидела с книжками про политику, психологию, манипуляции, мне хотелось понять, в какое психическое состояние меня ввел продюсер Д* и чем я так расстроена. Я знала, что до занятий продюсированием он работал в контрразведке и, явно, многому там научился. Я не могла выйти из-под гипноза, и как будто была запрограммирована на самоуничтожение. Я даже хотела пойти в проект «Билет на Марс, полет в один конец», чтобы исчезнуть навсегда. Я удалила всю свою музыку и написанные песни, а также почти все фотографии и уничтожила много одежды, которую почему-то посчитала больше не нужной. Тем временем на работе моя коллега по кабинету меня выжила, а начальница вызвала к себе и попросила уволиться.

Я нашла жилье подешевле, в трехкомнатной коммунальной квартире, где в каждой комнате, кроме моей, было по четыре девочки. Моя соседка жила в Москве десять лет, у нее не состоялась личная жизнь, и она была сплошным невротиком. В комнате были черные потолки, рваные обои и надувная кровать для меня. Соседка любила спать с открытыми окнами, и меня всю продувало, так, что я простудила, все, что можно, в том числе и легкие. Когда ночью у меня была высокая температура, и еще открытое окно, а также нескончаемый кашель, на который она раздражалась, я надевала пуховик и уходила сидеть в подъезд до утра. В подъезде я читала книги и просматривала Инстаграм. У нас был пятый этаж, поэтому часто там сидели и бомжи. Но когда их не было, я могла спокойно поговорить с мамой, так как в комнате нельзя было шуметь, а на улице не всегда была хорошая погода. Поговорить с соседкой, которая была знакомой хозяина, оказалось невозможно, а найти другое жилье за такие же деньги я не могла. Я думала, что поживу два-три месяца, пока не найду новую работу, но получилось так, что я там провела больше года. Позже мы выпросили у хозяина денег на обои и поклеили их. Соседка постоянно говорила о плохом – о своих болезнях, страхах, одиночестве, и дома была самая отвратительная обстановка.

Я проходила в день по несколько собеседований, но каждый раз происходило что-то необъяснимое. В одном месте на меня накричали за то, что я указала, что люблю ходить по театрам, а кто я такая, чтобы так жить. В другом месте я была слишком молода и красива. Нервы сдавали окончательно. Кушать дома больше было нечего, я пребывала в полуголодном состоянии. Помочь мне было некому. Я то устраивалась на работу, то увольнялась, ели сводя концы с концами, пока твердо не решила, что если не найду нормальную работу, то лучше умереть с голода. Так я пришла в Москву Сити работать менеджером, они продавали почти воздух, и была большая текучка, из-за которой на работу я все же не пошла, а вот с директором, которому было всего двадцать семь лет, я подружилась. Оказалось, он вел разгульный образ жизни, много пил и принимал наркотики, поэтому ни о каком развитии дружбы и речи не было, однако, узнав из смс-сообщений мою историю жизни, он отправил мне две тысячи рублей, и я, наконец, купила себе картошки и хлеба.

Другой знакомый пригласил меня в Думу на круглый стол, и там я поймала на себе взгляд одного мужчины, который потом представился депутатом. Я решила сделать первый шаг и написала ему в сети. Мы встретились в перерыве между его заседаниями. Два часа он рассказывал о своих достижениях, как снимается во всех передачах на телевидении, сколько лайков у него в Фейсбуке, а потом прибавил: «Я вижу, что ты хочешь построить карьеру через постель». Я вытаращила глаза и ответила: «А когда я получала красные дипломы, я, что, тоже думала о сексе?» Он замолчал, и больше вопросов не последовало. Он поцеловал ручку на обратном пути у Думы, и я поехала домой. Я твердо решила, что на этом все закончится. Но когда очередное собеседование проваливалось по причине: «Вы пришли в брюках, а надо в платье», он продолжал мне писать, и я его спросила: «Можешь ли ты мне помочь с работой?» Он сказал: «Я устал всем помогать, поэтому нет». И я подумала, что если депутат не помогает людям, то все совсем плохо. Я была с ним в отношениях три месяца, а потом ушла от него, потому что не хотела больше выслушивать причитания, что тональный крем у меня не тот, да и вообще, что я дерьмо. За время общения с ним я открыла свое Модельное агентство и Психологический центр, поступила в институт за границей. Когда я ушла от него, то отказалась от всего.

Дома соседка приходила злая на то, что я вновь не работаю, говорила, что я самая глупая и никому не нужная, хотя на самом деле она так думала о себе. В понедельник она жаловалась, когда же пятница, в выходные сидела дома, а в воскресенье у нее начиналась истерика, что надо снова идти на работу. Но мне было непонятно, если ей нравится работа, то почему она так переживает? Спать мы ложились в девять, так как вставала она в пять утра, несмотря на то, что на работу ей надо было выходить гораздо позже, чем мне. Ее раздражала даже не так висевшая занавеска. Я понимала, что мне придется терпеть ее, пока не найду новую работу. Я взяла кредит, чтобы хоть как-то жить. Все вокруг смеялись, что я вру, что у меня нет денег покушать. Никто мне не верил, и все говорили: «У тебя фото в ВКонтакте, как ты в Большом театре», несмотря на то, что этому фото было два года. Я не сдавалась и в одно место все же устроилась, но там оказался сущий ад, в котором пришлось проработать еще девять месяцев.

Меня взяли на самую низкую должность, и я сидела с красными дипломами около туалета. А также с директорами разных подразделений, которые каждый день кого-то увольняли, потом набирали и хвалились этим, приговаривая: «Я уже стольких уволил, а этого, что, не смогу уволить что ли?» Коллеги подставляли друг друга, и я выслушивала постоянные оскорбления в свой адрес и не понимала, почему им так удобнее общаться. Я перестала мыть голову по две недели, стала ходить в одних и тех же штанах, что жутко раздражало руководителя, который постоянно ко мне подкатывал для близких отношений.

У меня начались нервные срывы. Я боялась, что уволят и с этой работы, и я опять буду голодать и не есть неделями. Директора раздражало, что я очень сутулюсь, а я не могла уже расправить плечи, пока отец не сказал мне, что надо отвечать: «Вот взвалишь на свои плечи тяжелый рюкзак, я и посмотрю, как ты не засутулишься». Директор ругался, что я не хожу с руководством на обед. У меня просто не было денег посещать те же дорогие места. Я ходила в «Му-Му», где заказывала себе по минимуму, но так как «Му-Му» было на расстоянии двух километров, то доходила я до него лишь дважды в неделю, в остальные дни просто покупала булочку и яблочко. Столовой не было, и есть на рабочем месте тоже было нельзя. Поэтому ела я лишь вечерами, приходя с работы и успевая приготовить еду до прихода девочек. Они каждый вечер много пили, курили, и плакались о своих мужчинах, которые их не ценили, били. Правда, в одной комнате у нас была девочка, преподавательница музыкальной школы, но, видя ее запои, дружить с ней мне совсем не хотелось.

Я разместила свое объявление «Певица ищет работу» где только можно. Стали приходить приглашения от непонятных продюсеров. Я пришла в одно кафе, спела пару песен, но закончилось все печально. После песни меня подкараулил мужчина, он смог пробраться в мою, так сказать, гримерку и порезал меня ножом. Я понимала, что так больше продолжаться не может.

На работе я очень страдала не просто от воспоминаний о прошедших неудачах, а еще и от того, что мой мозг не понимал офисных приказов, он любил волю и хотел творить. Мама с папой постоянно говорили, что я должна работать в офисе и быть как все, что мои запросы петь – это ненормально. Для меня было страшным просиживание штанов ради копеечной зарплаты, где проходили все времена года, но ничего другого сделать пока не получалась.

На работе я читала Псалтырь и просила Бога помочь мне понять, кто я, и найти верный путь. Бог стал разговаривать со мной. Когда я шла по улице и в очередной раз спросила: «Господи, скажи, что я должна выбрать, заниматься творчеством или мучиться в рутинной работе?», то вдруг через пару шагов женщина дала мне в руки листовку, в которой было написано: «Слушай свое сердце, верь в Бога». Когда, собираясь на работу, я проснулась утром грустная и сказала Богу: «Дай, мне знак, кто я?», то в течение десяти минут в интернете пришло сообщение: «Привет, у вас лицо великого человека». Больше я не решалась задавать вопросов Богу, чтобы даже саму себя не посчитать сумасшедшей. Я стала чаще советоваться с батюшкой про свою боль. Позже я поехала к Матроне не только со своими записками, но и с записками от всех тех, кто не смог стоять в длинной очереди к иконе и положила свою записку: «Прошу, помоги мне найти человека, который поможет мне в моем пути. Мальчика из моей детской мечты».