Сильнее бури
Шрифт:
– Хормангляр!
– сказал Джурабаев.
– Хормангляр, - сказал Айкиз.
Старики, вытерев полами халатов руки, подошли к пришедшим, почтительно поздоровались.
– Как живется на новом месте, Муратали- амаки?
– спросила Айкиз.
– Спасибо, дочка. Видишь, сколько у меня теперь урюковых деревьев. Земля тут хорошая, воды много. «Сто лет цвести твоему урюку»,- говорил мне отец. А я и сам, дочка, хочу прожить до ста лет… Хочу коммунизм увидеть!
– Увидите, Муратали-амаки!
– Увижу, - согласился Муратали.
– Коли так шагать, как в этом году, увижу! Жаль, отец твой не дожил до светлых дней…
Взгляд Айкиз затуманился. Джурабаев, чтоб рассеять ее печаль, спросил:
– Что это вы там мыли, бригадир?
– Да так, - смущенно пробормотал Муратали,- так это…
– Бог мой, да это же сандал!
– удивленно воскликнула Айкиз.
– Зачем вы притащили его в новый дом, Муратали-амаки? У вас же есть печка.
На берегу арыка действительно лежал сандал, пыльный, закопченный, немало, видно, лет послуживший хозяину. Муратали оглянулся на него в твердо, упрямо сказал:
– Молода ты учить меня, дочка. Печка печкой, а без сандала старикам никак нельзя.
Айкиз стало и смешно и грустно…
Еще недавно сияли перед ней степные просторы, которые не охватишь взглядом. Когда смотрела она в необозримую даль, ей казалось, что она смотрит в будущее. Муратали прав: они сделали в этом году широкий, могучий шаг в будущее, в коммунизм! И этот же Муратали решил прихватить с собой в светлый завтрашний день память седой старины, сандал!
Целина поднята, но борьба не окончена, Айкиз!.. Тебе и твоим друзьям предстоит еще перепахать, очистить от сорной травы души иных твоих земляков. Много впереди новых трудных дел! Но. тебе ли, Айкиз, бояться трудностей? У тебя тысячи, сотни тысяч верных помощников. Ты сознаешь это и потому так бодра, так уверена в успехе. В грядущих днях и в дальней дали времен видятся тебе новые замыслы и свершения, борьба и победы…
Хормангляр, дорогие друзья!
1953-1958 гг. г. Ташкент
Авторизованный перевод с узбекского Ю. Карасева