Чтение онлайн

Все оказалось труднее, чем партизаны предполагали. Они потеряли товарищей, лишились рации, обессилели. Впереди километры и километры пути.

И двое из них предложили идти назад.

Они стали уговаривать Крутикова возвращаться в отряд, взяв направление через район Берестечко на Цуманские леса. Приводилось много доводов. Главный из них тот, что задание все равно не может быть выполнено и, следовательно, надо думать о том, чтобы остаться в живых и принести пользу в другом месте.

– Пастухов!
– позвал Крутиков.

– Слушаю, - откликнулся Пастухов.

Кобеляцкий и Харитонов, державшие носилки, опустили их на землю.

– Пастухов, - повторил Крутиков, стараясь казаться спокойным, - хочу знать твое мнение.

– Приказ есть приказ, - пробасил Пастухов.
– Надо идти дальше, а кто не согласен... вольному воля.

– Каждый, значит, по своему усмотрению?
– Крутиков поморщился.
– Так?

– Да, я так думаю. Лично я буду выполнять приказ.

– Кобеляцкий, ты?

– Идти - и никаких разговоров.

– Ты, Харитонов?

Крутиков знал, что все равно, что бы ни было, он поведет группу вперед, и если сейчас обратился к товарищам, то только за поддержкой. И когда они поддержали, а Клепушевский, тот даже сказал, что скорее умрет, чем отступит от приказа, Крутиков приподнялся на локтях и крикнул, побагровев от напряжения:

– Пораженцев щадить не буду... Вперед!.. Выйдем из лесу, найдем деревню, возьмем лошадей - и вперед!

В небольшой деревушке, на которую они к вечеру набрели, удалось достать не только сани и лошадей, но и кое-какие медикаменты. Клепушевскому, который был тоже ранен, но держался на ногах, и Крутикову сделали перевязки. После пищи и отдыха все заметно приободрились.

В деревушке партизаны встретились с националистом. Встреча оказалась удачной. Националист дал Крутикову пароль, действующий до двадцатого января, а также сообщил, где и сколько расположено в районе вооруженных националистов. Связной вызвался свести "друга провидника", как он называл Крутикова, в соседнюю деревню Байляки, где стояли мельниковцы. Крутиков отказался, но потом подумал, что мельниковцы могут сами пожаловать с визитом, и отдал приказ собираться в путь. Был предпринят обычный маневр: сначала взяли курс на Байляки, а затем свернули в сторону - в ту, от которой связной предостерегал. "Раз он предостерегает, стало быть, мельниковцев там не очень жалуют".

Весь следующий день провели в лесу. Клепушевскому стало хуже, он побледнел и с трудом двигался. Разведка принесла неутешительные вести: впереди гитлеровцы.

Возобновились разговоры о возвращении в отряд. На этот раз просьбы сменились настояниями. Крутиков, все время хмуро молчавший, вдруг усмотрел долю истины в этих нетерпимых для него предложениях.

Он понял, что упорное следование приказу, ставшее для него необходимостью, почти привычкой, не всегда есть самый целесообразный путь к выполнению долга. И он согласился с предложениями Пастухова возвращаться не в отряд, а в Гуту-Пеняцкую, так гостеприимно их принявшую, там обосноваться и оттуда уже отправить разведчиков во Львов. Может быть, удастся разыскать Женю и Василия Дроздовых и Приступу.

Расстояние до Гуты надо было покрыть в самый короткий срок - до двадцатого, пока действовал известный им пароль.

Остаток дня, ночь и весь следующий день группа пробыла в пути. Препятствием, заставившим партизан остановиться, оказалась и на этот раз шоссейная дорога. По ней двигались немецкие автомашины и патрули на мотоциклах. Препятствие это было последним: проскочить шоссе, пройти несколько километров лесом - и они в Гуте. Но это-то и оказалось трудным.

Им так и не удалось перейти шоссейную дорогу в этом месте. Как потом выяснилось, беда была к счастью. Впереди, в Гаевке, которую предстояло проехать, чтобы попасть в Гуту-Пеняцкую, стояли гитлеровцы.

Крутиков повернул группу в лес, к небольшой деревушке. Но и здесь оказались фашисты. Поднялась стрельба. Партизан стали преследовать.

Выручил старик крестьянин, оказавшийся в лесу. По стрельбе он понял, что гитлеровцы на кого-то напали, и поспешил на помощь.

– Кто вы?
– крикнул он издали.

– Партизаны, - последовал ответ.

– Бросайте сани, идите за мной.

Крестьянина звали Павло. Фамилии Крутиков не запомнил и потом сильно жалел об этом. Старик знал лес вдоль и поперек. Он умело запутал следы, а потом повел партизан к себе на хутор, стоявший под горой, на опушке леса.

Здесь их гостеприимно приняла хозяйка, жена старика. Крутиков попросил его сходить в разведку. По возвращении он доложил, что гитлеровцы не пошли по их следу, а вернулись в деревню.

– Вы куда путь держите?
– осторожно осведомился старик и, не ожидая ответа, как бы боясь, что ему могут не поверить, стал рассказывать о своем сыне, который работал в органах милиции и сейчас скрывается от немецких жандармов и бандеровцев.
– Коли вам в Гуту-Пеняцкую, - сказал он, услышав ответ Крутикова, - то можно проводить. Мы такими тропками пойдем, что ни одна собака не дознается...

– А на шоссе как?
– спросил Крутиков.

– Что шоссе! Мы местечко найдем - никто не помешает...

Но после новой разведки, в которую старик пошел вместе с Кобеляцким, он сообщил, что это его "местечко" не подходит. Сани здесь не провезешь, а нести раненого на руках до самой Гуты партизаны не имели сил.

– Пускай у нас останется, - предложил крестьянин.
– Мы и доктора найдем, и отходим, и укроем, если что...

– Останешься?
– спросил Крутиков Клепушевского.

– Придется, - ответил тот тихо.

– Ты подумай, - повторил Крутиков.

– Останусь, - твердо заявил Клепушевский.

– Мы посмотрим, как за родным, - встряла в разговор хозяйка и тут же, чтобы совсем успокоить раненого, добавила: - У меня сын такой, как ты, белобрысый...

Крутиков протянул Клепушевскому сверток.

– Две тысячи марок. Заплатишь доктору.

– Ладно, - сказал Клепушевский.
– Вы только дайте знать, если будете уходить из Гуты. А то приду, а вас нет.

– Ты, папаша, присмотри за нашим товарищем. Чтобы все как следует! напомнил старику Пастухов после того, как они попрощались.

– Как своего сберегу, - успокоил старик.

В Гуту-Пеняцкую Пастухов пошел один, оставив партизан в лесу. В селе оказались гитлеровцы, двенадцать человек. Это был персонал аэромаяка, находившегося поблизости. Приехали они за курами. Пастухов дождался, пока фашисты уберутся, затем разыскал Войчеховского и, договорившись с ним, отправился за товарищами.