Чтение онлайн

И многое еще в этих из уст в уста передававшихся рассказах было так же мало достоверно, как и убийство главного судьи, который, к сожалению, пока здравствовал и подписывал приказы о расстрелах заложников. Нередко желаемое выдавалось за действительное.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

То была легенда. И она вызывала слезы радости, она звала на дальнейшую борьбу, укрепляла веру в победу, поднимала на подвиги.

На окраинной, тихой уличке Ровно в маленькой конурке помещалась часовая мастерская. Вывеска на мастерской - "Починка часов с гарантией" была больше окошка, около которого работал мастер, носивший фамилию Дикий. В этой мастерской находилась наша явка. Пользовались ею Шевчук и три других товарища.

Однажды Дикий заметил, что мимо его окна, внимательно приглядываясь, несколько раз прошел мальчик лет одиннадцати-двенадцати.

На другой день к Дикому зашел Шевчук. Он подал свои часы и, пока мастер осматривал их, тихонько сказал то, что надо передать Мите Лисейкину, если тот появится, и потом, взяв обратно часы, ушел. В это время Дикий опять заметил вчерашнего мальчугана. Тот стоял на противоположной стороне улицы.

"Тут что-то неладно", - подумал часовщик.

Прошел час, другой. Мальчик вдруг появился около окна часовщика и, просунув голову, спросил:

– Дяденька! Вы не знаете, где мне найти партизан?

– Да что ты, угорел, что ли? Каких тебе партизан?

В голубых глазах мальчика появился испуг. Мальчик изменился в лице. Но от часовщика он все же не отставал:

– Может, вы кого-нибудь знаете, кто знает партизан?

– Да откуда же мне знать!
– сердито сказал ему часовщик, делая вид, что ничего не понимает.

– Ну ладно, - сказал мальчуган и отошел.

Дикий подумал немного и решил все же вернуть мальчика. Выбежав из мастерской, он крикнул:

– Хлопчик, а хлопчик, вернись-ка!

Тот снова подбежал к окошку.

– Зайди-ка сюда.

Мальчик вошел в мастерскую.

– Тебе зачем партизаны?

– Этого я не имею права говорить, а могу сказать только командиру партизанского отряда Медведеву.

– Вон ты какой! Ну, посиди немного.

Дикий ждал разведчика Митю Лисейкина. Вскоре тот действительно появился у окошка часовщика.

– Тут вот хлопец у меня, - сообщил Дикий.
– Возьми-ка его с собой и разберись, только поосторожнее.

На вопрос Лисейкина мальчик ответил, что его послали в отряд Медведева из партизанского соединения имени Ленина, которое находится под Винницей.

– Только больше я вам ничего не скажу, - заявил он с решительным видом.
– Скажу командиру.

– Как же тебя зовут?

– Володя.

Только что Лисейкин получил через Дикого адрес, откуда должна пойти машина прямо в отряд, и распоряжение Шевчука явиться по этому адресу. Вместе с Кузнецовым и Шевчуком он должен был прибыть в лагерь для инструктажа. Лисейкин решил взять мальчугана с собой.

К условленному месту им подали полуторку. Машина была из гаража гебитскомиссариата. Шофер Зубенко устроил себе командировку в Луцк, получил пропуск и груз - фашистские газеты и листовки для Луцка - и подъехал за партизанами, с которыми был тесно связан.

Лисейкин пришел с Володей к месту отправки. Кузнецов, который уже стоял около машины, высоко поднял брови от удивления.

– Откуда у тебя этот хлопчик?
– шепотом спросил Кузнецов.

– Да вот ищет отряд Медведева, говорит, что послан от другого отряда.

– Сажай его в машину, после разберемся.

Но тут Володя вырвал свою руку из руки Лисейкина и бросился бежать.

Лисейкин в два прыжка догнал его.

– Ты куда, дьяволенок?

– Дяденька, отпусти, я нарочно сказал про партизан.

– Ах ты гаденыш! Значит, тебя жандармы подослали?

– Сами вы жандармы!
– всхлипывая, проговорил Володя и злобно посмотрел на Кузнецова.

– Ах, чтоб тебя!
– рассмеялся Лисейкин.
– Ты его испугался.

Он и не подумал о том, какое впечатление произведет на мальчугана Кузнецов в форме гитлеровского офицера.

Когда, нагнувшись к Володе, он сказал ему на ухо, кто такой этот офицер, мальчик уселся в машину.

В кузове сидело шестеро разведчиков. Оружие свое они прикрыли фашистскими газетами. Кузнецов сел рядом с шофером.

При выезде из Ровно, на заставе, висел огромный плакат:

"Выезд машин в одиночку не разрешается".

Гитлеровцы боялись партизан и выпускали машины лишь колоннами.

На заставе Кузнецов объяснил, что ждать, пока соберется колонна, он не может, так как имеет срочное поручение. Машину пропустили.

Но впереди, километрах в десяти от Ровно, оказалось большое препятствие.

Подъезжая к мосту через реку, разведчики еще издали увидели, что около него копошатся немецкие саперы.

К машине, как только она остановилась, подошел офицер.

– Видите, мост сожжен, - объяснил он Кузнецову.
– К тому же, господин лейтенант, здесь в одиночку ехать опасно: партизаны.

Кузнецов повысил голос:

– Что значит партизаны! Если партизаны, так, по-вашему, надо в квартирах отсиживаться? Сейчас война! У меня срочное поручение.

– Прошу обратиться к командиру полка, - пожав плечами, сказал офицер.
– Вот он идет сюда.

Кузнецов вышел из кабины и направился навстречу немецкому майору.

– Хайль Гитлер!

– Хайль!

В кузове машины разведчики держали наготове револьверы. Володя, который только что было уверовал, что он у партизан, при новой опасности забился в угол кузова.

Немного спустя, после переговоров с Кузнецовым, командир полка громко подал команду, и солдаты, строившие мост, бросая топоры и лопаты, направились к машине.

"Ну, начинается!" - думали разведчики, сжимая оружие.

В это время Кузнецов спокойно вернулся к грузовику.

– Все в порядке. Саперы перетащат нашу машину, - шепнул он своим.

– Сойти с машины?
– спросил Лисейкия.

– Сидите!

Человек пятьдесят немецких саперов начали перетаскивать машину - по грязи, в объезд сгоревшего моста.

– Нажми! Честь-то какая нам, - посмеивались между собой разведчики.

Эта процедура длилась минут пятнадцать. Как только саперы перетащили машину на другую сторону и поставили на шоссе, Зубенко дал газ, и грузовик помчался дальше.