Чтение онлайн

– Первое время будет очень тяжело, вас беспрерывно днём и ночью будут таскать к клиентам, но надо терпеть и как можно больше спать при любой свободной минуте в любом месте, чтобы сохранить свежесть и самое главное – когда через четыре месяца вернётесь домой, то вы сны будете вспоминать как правду, а действительность, которая произойдёт с вами, как кошмарный сон. А иначе можно сойти с ума, и такие случаи уже были. Если вытерпите всё это, получите хорошие деньги и сможете безбедно жить целый год. Если опять не потянет кого-нибудь из вас на экстремальные приключения после того, как всё пропьёте и прогуляете в ночных клубах, ну, тогда найдёте меня, телефон у вас мой есть. Закончив инструктаж, она сардонически рассмеялась и отвернулась от сидящих сзади девушек, стараясь прикрыть оголившуюся ногу от выреза на платье, смущавшее водителя «джипа».

Это был голубоглазый и светловолосый паренёк двадцати двух лет не высокого роста и слегка полноватый. Звали его Вадик, и всем своим видом он походил на маменькиного сыночка, жаждущего приключений. Год назад он закончил горный институт по специальности геологоразведка со свободным дипломом – без определения места на работу и никуда до сих пор не устроился отчасти из-за отсутствия желания и отчасти из-за отсутствия потребности у государства на эту профессию. Вадик перебивался случайными заработками и мотался по городу на бывшей отцовской машине, который внезапно умер два года назад от инсульта. На эту ночную поездку в сторону госграницы его подбила сидящая рядом девушка, на которую он беспрерывно влюблённо поглядывал, восхищаясь её видом и грубой речью, с которой она обращалась к сзади сидящим пассажиркам. Все звали её Натака, она имела определённый авторитет, в некоторых ночных клубах города, за свой бесшабашный характер и непредсказуемостью действий. Вадик был влюблён в неё и безропотно выполнял все её приказы и капризы. Но в такую ночную поездку он поехал впервые, так как машина у её водителя сломалась, а ехать надо было срочно, по её словам, чтобы успеть на деловую встречу с заказчиком. Сейчас Вадик стал догадываться, что это за поездка и кого они везут и куда, но старался не думать об этом, ведь самое главное – его любимая сидела рядом и он ей помогает. Натака даже обещала заплатить ему пятьсот баксов за это зная, что у него денег нет.

Чтобы как-то сгладить наступившею гнетущею тишину, после инструктажа Натаки, Вадик обратился к девицам, глядя на них в зеркальце заднего вида.

– Откуда вы барышни, расскажите немного о себе, чтобы я не заснул за рулём.

– Да что тут рассказывать, – начала первая девушка. – Я родом из Михайловки, родители погибли, когда мне было десять лет. Возвращались с соседней деревни после дня рожденья, отец пьяный уснул за рулем, и машина сорвалась с обрыва, уцелела только я. После похорон из родственников у меня оставалась только бабушка, да и та почти уже не вставала, целыми днями лежала в своём закутке и разговаривала со своим любимым петухом, который жил с ней, расчёсывал её клювом, спал у неё на подушке и выходил только, чтобы поклевать зёрнышек, иногда приносил бабушке червячка и аккуратно клал ей на постель, предлагая поесть. А когда бабушка ещё ходила, то он всюду за ней бегал, как собачка, ждал её возле магазина, разгребая лапами придорожную землю и пыль, выискивая вкусные зёрнышки для неё. Когда бабушка подходила к нему, петух поднимал найденные зёрнышки клювом, подбрасывал их и опять поднимал, раскладывая перед ней добычу, при этом призывно ко-ко-кал, призывая хозяйку отведать добычу. Бабушка, кряхтя и причитая, наклонялась к нему, гладила его по блестящей спинке корявыми пальцами, похожими на лапы петуха, приговаривая: «Ну что ты Яша здесь в пыли нашёл, кормилец ты мой», петух гордо поднимал голову, благородно отходил в сторону и хлопал крыльями. Петух был красивый, бордового цвета с черным отливом, а большой гребешок и серёжки – ярко красные, а ещё у него были огромные острые шпоры на ногах и он на всех собак в деревне нападал первым, защищая свою хозяйку, и собаки его боялись.

Так вот, пришли соседи к бабушке после похорон и прокричали ей на ухо, что родители у меня погибли и надо бы меня сдать в детдом. Бабушка, услышав это известие, встала со своей постели и сказала им: «Сама воспитаю!». И с тех пор мы жили вдвоём – с бабушкой и петухом. Корову она продала, свинью и кур зарезали, так как кормить было нечем, да и некому за ними было убирать. Стала бабушка сама еду готовить, печку топить, стирать, в огороде копаться, в магазин ходить и за водой. И всюду за ней ходил её петух, как собачка и нападал на всех, кто приближался к ней ближе двух шагов, хлопал крыльями и орал по-петушиному. Так мы жили шесть с лишним лет, пока я не закончила школу, и мне исполнилось шестнадцать лет. Как-то вечером она вдруг сказала мне: «Всё, я устала, больше не могу». Легла на кровать и больше не встала, и через два дня умерла. Петух все эти два дня сидел у неё на постели и никуда не выходил только изредка приподнимался заглядывал ей в лицо поправлял клювом волосы и опять садился, а когда она перестала дышать, встал, захлопал крыльями и начал кукарекать беспрерывно, пока не прибежали соседи. На похоронах он всё время пытался залезть к ней в гроб. Я взяла его на руки, он немного успокоился и только тревожно наблюдал за происходящим, но, когда могилу стали засыпать землей, петух вдруг вырвался у меня из рук, прыгнул в могилу и стал с отчаянным криком разгребать двумя лапами землю. Со мной случилась истерика, и я истошным голосом закричала: «Убейте его, убейте!» Кто-то из могильщиков спрыгнул в могилу поймал петуха и скрутил ему голову со словами: «Пусть упокоится вместе с бабушкой» и аккуратно положил трепыхающегося петуха у её изголовья. Так и зарыли петуха вместе с ней. Это было для меня настолько страшно – не столько смерть бабушки, как смерть петуха, что я три дня не выходила из дому и никого не пускала к себе, пока ко мне ночью не постучалась Аня, она плакала и просилась впустить её переночевать, так как она сильно замерзла. Да вот она рядом, может сама рассказать свою историю, – закончила девушка и показала рукой на рядом сидящею подружку.

– А сколько лет твоей бабушке было, когда она умерла? – спросил Вадик участливо.

– Не знаю, лет девяносто шесть, кажется.

– Да-а-а! Петуха всё-таки жалко. – добавил он. Немного помолчав, продолжил:

– Ну, а теперь ты Аня, расскажи немного про себя, – и посмотрел, оглянувшись, на неё.

Русоволосая девушка с ярко-красными губами, сидящая по середине, начала рассказ, слегка наклонившись вперёд, чтобы было слышно впереди сидящим.

– Мой папка сбежал от нас, когда мне было лет пять и мамка, чтобы уйти от нищеты, через год сошлась с молодым здоровенным дальнобойщиком. У него была фура, на которой он возил из одного района в другой разное барахло и раз в неделю останавливался у нас переночевать, платил при этом неплохие деньги за ночлег и ласку. Мамка в нём души не чаяла и всегда с нетерпением его ждала, как невеста жениха, несмотря на то что у него в райцентре была жена и ребенок. И вот как-то вечером приехал мамкин хахаль, как всегда, с ночёвкой, а мне давеча исполнилось шестнадцать лет, ну, решили отметить днюху, хахаль сбегал в свою машину принёс бутылку водки, когда накрыли на стол, мамку вызвали к роженице, она была деревенская акушерка, и, сказав нам, что скоро вернётся, убежала принимать роды. Хахаль подождал немного и предложил начать, а то закуска, мол, прокиснет. Разлил водку, себе стакан и мне полстакана, заставил меня выпить всё, а что мне надо было, девчонке, я сразу опьянела, хахаль допил всю водку и полез камне, раздел совсем одуревшую и стал насиловать по-всякому, как говорится, стоя лёжа и с колен. А тут в самый разгар мамка заходит, увидев такой разврат, она в исступлении избила меня и почти голую выгнала на улицу, я в коридоре только успела схватить плащ и сапоги. Ночь на улице была морозной, ноябрь всё-таки, и я чуть дуба не дала, хорошо, что вспомнила про Олю, – и кивнула головой на подругу. – Она в это время как раз по тихой с ума сходила, после похорон бабушки. Я со всех ног побежала к ней, чтобы не замерзнуть, благо не далеко было, стала стучать в окна и двери, умоляя впустить меня, и она меня запустила. С этого дня мы стали жить вместе, но особо жить было не на что, бабушкиных запасов хватило не на долго и у нас стал вопрос, где брать деньги на пропитание. Работы в деревне для нас никакой не было, а в районный центр ездить было не в чем, кроме старых курток и рваных башмаков у нас ничего нет, а в такой одёжке далеко не уедешь зимой. Мамкин хахаль меня нашёл у Оли и стал раз в неделю приходить со своим дружком, кормили нас, поили и за интимные услуги давали немного денег, чтобы мы с голоду не сдохли. Так мы прожили всю зиму и весну, а летом поехали в райцентр там на рынке подрабатывали продажей овощей, где и познакомились с Натакой, – Аня кивнула головой в сторону впереди сидящей девушки в чёрном платье с отсутствующим видом. – Она предложила нам заработать за границей реальные деньги, и мы согласились, помогла нам получить загранпаспорта и оформить договор на четыре месяца. Ну, вот мы и едем, – закончила Аня повествование.

– А меня звать Женя, – вступила в разговор третья девушка, молчавшая до этого. Она все время ёрзала на месте и беспрерывно сосала карамельки, шуршала бумажками, разворачивая их доставая из кулька, лежавшего у неё на коленях. Это была полненькая девушка с крашеными в огненный цвет волосами, с розовыми щеками и большой упругой грудью, вызывающе торчащей вперёд.

– Я рано созрела, в двенадцать лет у меня уже была большая грудь, и я пользовалась повышенным вниманием у взрослых мальчишек. – Вадик оглянулся, посмотрел на её прелести и произнёс мечтательно:

– Однако! – На что Женя хихикнула, поправила двумя руками свои выпуклости и продолжила. – В пионерском лагере, куда меня постоянно отправляла тётка на все лето, так как я жила всё время с ней, потому что мать бросила меня, когда мне исполнилось семь лет, уехала с таджиком торговать арбузами и ещё кое-чем и до сих пор не вернулась. Только иногда письма пишет, что скучает и скоро приедет. В лагере пацаны постарше и пионервожатые постоянно тискали меня по ночам, пока какой-то вожатый не присунул мне в темноте. Мне в общем понравилось, и с тех пор я пошла, как тётка сказала, по рукам, – закончила рассказ Женя и опять хихикнула.

На небе по-прежнему местами вяло кучковались серые перистые облака и сыпали пригоршнями мелкий дождь на поля и дорогу. Кое-где, между тучами, проглядывали редкие звёзды и мокро поблёскивали на чёрном небе. Противный моросящий дождь пропитал всю долину водой, и земля уже не впитывала влагу образовывая ручейки и озёрца, и долина от этого становилась ещё мрачнее, изредка желтовато светясь в темноте от фар машины. Ям и выбоин, заполненных коричневой водой, становилось всё больше, приходилось чаще сбрасывать скорость, при этом все пассажиры сильно раскачивались и подпрыгивали, а сидящая рядом с водителем девушка закричала:

– Вадик, да не гони ты так, чай не дрова везёшь! Скоро уже приедем.

И действительно, через два-три поворота показались первые дома приграничного посёлка, а ещё через пять минут машина плавно въехала на пустую привокзальною площадь автовокзала. Дождь наконец прекратился, и поднявшийся с болот туман, как дым от сырого костра, стлался вокруг. Натака показала рукой Вадику, где остановиться, набрала номер по своему айфону и сказала:

– Всё, мы приехали.

Через некоторое время из низкого одноэтажного строения в слабом свете одинокого уличного фонаря из тумана показались трое парней. Они подошли к «джипу» и молча уставились на приезжих. Первый был здоровенный мускулистый парень с лошадиным лицом, на нём была кожаная жилетка на голое тело и потёртые джинсы, на шее у него красовалась массивная золотая цепь, огромные ручищи, свисавшие вдоль могучего тела, заканчивались кулаками, похожими на гири. Второй был ростом поменьше, но тоже широкоплечий и мускулистый, с азиатской внешностью, одет он был в чёрную футболку с короткими рукавами и так же потёртые джинсы, на щеке у него багровел кривой шрам от уголка рта до уха, а на левой руке болтался широкий золотой браслет. Третий был наоборот – маленький и щуплый, одет в чёрный костюм и белую рубашку с галстуком, в уголке рта он держал соломинку, которую периодически перебрасывал языком с одной стороны рта на другую, и от этого губы его были мокрые и красные.

– Ой, я боюсь, – прошептала Оля.

– Не трусь, всё будет нормально, – так же тихо успокоила её Женя.

– Давайте быстро загранпаспорта и оставайтесь пока здесь, – грубо сказала Натака и вышла из машины.

– Привет, Хачита! – сказала девушка, подошла к громиле, приподнялась на цыпочках, обняла за шею и чмокнула его в щёку. Затем подошла к второму, приподняла правую руку и шлёпнула своей ладошкой о его приподнятою ладонь.

– Здорово, Гарик! – К третьему она не стала подходить, а только кивнула ему головой и сказала: – Всё мёрзнешь Мокрота? – Тот ничего не ответил, а только промычал что-то нечленораздельное продолжая держать руки в карманах раскачиваясь с носков на каблук.

– А где обещанная четвёртая? Ты, что-ли, будешь? – Прорычал здоровяк, внимательно просмотрев паспорта, поданные ему Натакой.

– Могу и я, – улыбнулась девушка, показав белые ровные зубы и изящно изогнулась, отставив в сторону левую ногу. Потом добавила: – Не срослось, завтра могу подвести ещё двух.

– Завтра не надо, – буркнул в ответ Хачита, достал из нагрудного кармана жилетки пачку долларов, отсчитал необходимую сумму и отдал девушке. Она вернулась к машине, отсчитала пятьсот долларов и отдала Вадику, остальные спрятала за вырез платья на груди.